лишится возможности двигаться. Подойти ближе нельзя: хитрая тварь запо- дозрит меня и кинется в кусты, как испуганный олень.

- Нет-нет, это не годится. Может быть, он ни в чем не виноват, и мне не хочется, чтобы вы ранили его. Хотя если бы я вполне удостоверился, что он предатель...

- Ну, в этом нечего сомневаться: ирокез всегда готов изменить и обма- нуть, - сказал Соколиный Глаз. Говоря это, он вскинул ружье и навел его дуло на Магуа.

- Погодите, - остановил его Дункан, - не стреляйте. Придумайте ка- кой-нибудь другой способ от него избавиться, хотя я имею основание пред- полагать, что негодяй обманул меня.

Соколиный Глаз отказался от намерения перебить ногу индейцу-скорохо- ду; он на минуту задумался, потом сделал рукой знак своим друзьям-моги- канам, которые тотчас же подошли к нему. Все трое вполголоса заговорили на делаварском наречии. С серьезным выражением они сосредоточенно и тихо совещались о чем-то. Судя по движениям рук белого охотника, который час- то указывал в сторону поднимавшегося над кустами молодого деревца, он, очевидно, говорил о предателе.

Его товарищи скоро сообразили, чего он ждет от них, и, отложив свои ружья, исчезли в чаще. Один пошел направо, другой - налево. Они прята- лись в чаще и скользили в кустах совершенно бесшумно.

- Теперь вернитесь к вашим спутницам, - обращаясь к майору, сказал Соколиный Глаз, - и заговорите с индейцем. Могикане схватят его, не по- портив даже раскраски.

- Нет, - гордо ответил Дункан, - я сам хочу его схватить.

- Ну скажите, что сделаете вы, сидя на лошади, когда вашим противни- ком окажется индеец, скользящий среди кустов?

- Я сойду с коня.

- А вы думаете, что, увидав, как вы освобождаете из стремя одну ногу, он будет терпеливо стоять и дожидаться, чтобы вы спрыгнули на землю? Всякий, кто вступает в эти леса и собирается иметь дело с туземцами, должен перенять обычаи индейцев, если желает удачи... Итак, вперед! За- говорите с этим злодеем и сделайте вид, будто вы считаете его верным другом.

Хейворд согласился подчиниться, чувствуя сильное отвращение к делу, которое ему предстояло выполнить. Однако с каждой минутой в нем усилива- лось сознание опасности, которая нависла над его спутницами из-за их до- верчивости. Солнце село, и сгустившиеся тени придавали лесу мрачный вид. Очертания деревьев расплывались, и тьма ясно напоминала Дункану, что приближались часы, в которые дикари совершали свои самые кровавые дея- ния-деяния мести или вражды. Эти опасения заставили Хейворда расстаться с Соколиным Глазом. Разведчик немедленно завязал очень оживленный и громкий разговор с певцом, который так бесцеремонно присоединился с утра к маленькому обществу. Проезжая мимо девушек, Дункан бросил им несколько ободряющих слов и с удовольствием заметил, что они бодры, несмотря на усталость, и что остановка не встревожила их. Сказав Коре и Алисе, что ему нужно переговорить с индейцем о дальнейшей дороге, Хейворд пришпорил своего коня и снова натянул поводья, когда благородное животное очути- лось в нескольких ярдах от Магуа, все еще стоявшего подле дерева.

- Вот, Магуа, ты сам видишь, - начал Хейворд, стараясь говорить спо- койным и дружеским тоном, - наступает ночь, а до форта Уильям-Генри не ближе, чем было, когда на восходе солнца мы выходили из лагеря генерала Вебба. Ты сбился с дороги, да и я оплошал. К счастью, мы столкнулись с охотником - слышишь, он разговаривает с певцом, - с охотником, который хорошо знает все оленьи тропы, все дорожки глухого леса и обещает прово- дить нас в такое место, где мы в безопасности отдохнем до следующего ут- ра.

Блестящие глаза индейца впились в лицо Хейворда, и он спросил на ло- маном английском языке:

- Он один?

- Один? - с легким колебанием повторил Дункан, с трудом заставляя се- бя сказать неправду. - О, не совсем один, Магуа: ведь с ним мы, его спутники!

- В таком случае Хитрая Лисица уходит, - произнес индеец и хладнок- ровно поднял с земли свою сумку. - С бледнолицыми останутся только люди их племени.

- Хитрая Лисица уходит? Но кого ты называешь Хитрой Лисицей, Магуа?

- Это имя дали Магуа его канадские отцы, - ответил скороход, и по его лицу было заметно, что он гордится данным ему прозвищем. - Для Хитрой Лисицы, когда Мунро ждет его, ночь равняется дню.

- А что скажет Лисица начальнику форта Уильям-Генри, когда старик спросит его о своих дочерях? Осмелится ли он объяснить начальнику, что его дочери остались без проводника, хотя Магуа обещал охранять их?

- Правда, у седовласого начальника громкий голос и длинные руки, но в глубине лесов Лисица не услышит его крика и не почувствует его ударов.

- А что скажут люди твоего племени? Они сошьют для Лисицы женское платье и велят ему сидеть в вигваме с женщинами, так как ему нельзя больше доверять дела мужественных воинов.

- Хитрая Лисица знает путь к Великим Озерам, сумеет он отыскать и прах своих отцов, - прозвучал непреклонный ответ индейца.

- Довольно, Магуа, довольно! - сказал Хейворд. - Разве мы с тобой не друзья? Зачем нам говорить друг другу жестокие и горькие слова? Мунро посулил наградить тебя, когда ты выполнишь свое обещание. Я тоже в долгу перед тобой. Итак, ляг, дай отдых усталому телу, открой свою сумку и подкрепись пищей. Мы недолго останемся здесь. Не будем же тратить корот- ких минут привала и спорить, точно вздорные женщины. Когда всадницы от- дохнут, мы снова двинемся в путь.

- Бледнолицые превращают себя в покорных собак белых женщин, - про- бормотал индеец на своем наречии. - Когда женщинам хочется есть, белые воины покорно бросают свои томагавки, чтобы исполнить желание ленивиц.

- Что говоришь ты, Лисица?

- Хитрая Лисица говорит: "Хорошо".

Проницательный взгляд индейца был прикован к лицу майора, но когда Хейворд взглянул на Магуа, скороход быстро отвел глаза в сторону, уселся на землю, осторожно и медленно оглянулся и наконец вынул из сумки остат- ки съестных припасов.

- Отлично! - продолжал Дункан. - Пища придаст Хитрой Лисице сил, уве- личит его проницательность, и он утром найдет тропинку.

Дункан на мгновение замолчал, услышав треск переломившейся сухой вет- ки и шелест листьев в соседних кустах, но, быстро овладев собой, продол- жал:

- Нам нужно двинуться до восхода солнца, не то мы, пожалуй, встретим Монкальма и он отрежет нам доступ в крепость.

Поднятая рука Магуа застыла, и, хотя его глаза не отрывались от зем- ли, он повернул голову; его ноздри расширились, и даже уши его, каза- лось, вытянулись, придавая ему вид статуи, изображавшей напряженное вни- мание.

Хейворд следил за каждым его движением и с притворной небрежностью вынул одну ногу из стремени, а руку положил на чехол из медвежьей шкуры, скрывавшей его пистолеты.