тальные спутники.

Хейворд быстро подошел к своим спутницам, вкратце объяснил Коре и Алисе условия их нового проводника и прибавил, что они должны отбросить всякие опасения. Хотя сообщение Хейворда наполнило страхом сердца сес- тер, его серьезный и решительный тон, а может быть, также мысль о гроз- ной опасности придали девушкам силы приготовиться к какому-то неожидан- ному и необыкновенному испытанию; молчаливой без всяких промедлений они с помощью Дункана соскочили с седел и быстро спустились к реке.

Соколиный Глаз молча, жестами, пригласил туда всех остальных.

- А что делать с этими бессловесными созданиями? - пробормотал он. - Если мы зарежем лошадей и трупы бросим в реку, мы потеряем время. Оста- вив же лошадей здесь, ясно покажем мингам, что владельцы коней недалеко.

- В таком случае, отпустите их в лес, - попытался предложить Хейворд.

- Нет, лучше обмануть врага. Пусть они вообразят, будто им нужно гнаться за нами бегом. Да-да, это обманет их, конечно... Чингачгук, что это шелестит в кустах?

- Жеребенок.

- Вот его придется убить, - сказал охотник и протянул руку к холке молоденького создания, которое быстро отскочило в сторону. - Ункас, твои стрелы!

- Стойте! - воскликнул хозяин обреченного на смерть жеребенка, не об- ращая внимания на то, что остальные говорили шепотом. - Пощадите жере- бенка моей Мириам! Это красивый отпрыск верной лошади, и он никому не делает зла.

- Когда люди борются за свою жизнь, даже собственные их собратья зна- чат для них не больше, чем лесные звери. Если вы скажете еще хоть одно слово, я отдам вас в руки макуасов... Будь метким, Ункас! Для второй стрелы у нас нет времени.

Глухой, угрожающий голос еще не замолк, когда раненый жеребенок вски- нулся на дыбы, потом упал на колени, а Чингачгук быстрее мысли полоснул его ножом по горлу и столкнул свою жертву в реку; жеребенок поплыл вниз по течению.

Этот поступок, по всей видимости, жестокий, но, в сущности, вызванный крайней необходимостью, наполнил души путешественников унынием.

Все происходящее казалось путникам странным предвестием опасности, и чувство это усилилось при виде спокойной, но непоколебимой решимости, сквозившей в каждом движении охотника и могикан. Кора и Алиса, дрожа, прижались друг к другу, а рука Хейворда сама собой легла на один из пис- толетов, вынутых из кобуры; он занял место между девушками и темной сте- ной леса.

Индейцы, не теряя времени, взяв под уздцы испуганных, упирающихся ло- шадей, ввели их в реку.

Невдалеке от берега могикане повернули коней и скоро скрылись под на- висшими берегами, пустив нарраганзетов против течения. Между тем развед- чик вывел сделанную из березовой коры пирогу из тайника, где она была скрыта под ветвями низких кустов, касавшихся воды, и молча, жестом, предложил девушкам сесть в эту лодку.

Они повиновались без колебаний, пугливо оглядываясь на сгущающийся мрак, который теперь, точно темная ограда, лег вдоль берегов потока.

Едва Кора и Алиса очутились в пироге, разведчик предложил Хейворду войти в воду и поддержать один край утлого челна, а сам взялся за челн с другой стороны. Таким образом они некоторое время тащили пирогу по воде против течения. Вслед за ними шел опечаленный и унылый хозяин убитого жеребенка. Тишина вечера нарушалась только журчанием воды, весело разби- вавшейся о пирогу и о ноги осторожно шагавших людей. Хейворд предоставил разведчику свободу действий, и тот, по мере надобности, то приближал лодку к берегу, то отдалял, избегая торчащих из воды камней или водово- ротов; каждое его движение доказывало, как хорошо знал он путь. Время от времени Соколиный Глаз останавливался; тогда среди полного безмолвия до- носился глухой, постепенно усиливающийся гул водопада. Напрягая слух, разведчик старался уловить звуки в дремлющем лесу. Удостоверившись в полной тишине и не уловив никаких признаков приближения врага, он снова, по-прежнему осторожно, двигался вперед.

Наконец взгляд Хейворда упал на что-то черневшее в особенно густой тени, которую высокий берег кидал на воду. Майор указал Соколиному Глазу на темное пятно.

- Да, - спокойно произнес разведчик, - индейцы скрыли тут лошадей. На воде следов не остается, и даже глаза совы оказались бы слепы в этой темноте.

Скоро небольшой отряд снова был в сборе. Охотник устроил совет, на котором путешественники, чьи судьбы зависели теперь от преданности и изобретательности этих незнакомых лесных жителей, подробно обсудили свое положение.

Реку теснила стена высоких зубчатых скал; один из утесов свешивался над тем местом, где стояла пирога. На скалах возвышались высокие де- ревья, которые, казалось, готовы были упасть в пропасть. Все было черно под этими скалами и деревьями, чьи очертания смутно вырисовывались на фоне темно-синего, усыпанного звездами неба. Река делала здесь излучину, а впереди, и, по-видимому, невдалеке, вода словно громоздилась к небу и ниспадала в глубокие пещеры, из которых несся грозный гул, наполнявший вечерний воздух. Казалось, что место это создано для уединения, и сестер охватило успокаивающее чувство безопасности, когда они созерцали эту ро- мантическую, несколько мрачную красоту. Движение среди проводников отор- вало девушек от размышлений о дикой красоте, которую ночь придавала этим местам, и вернуло их к горестному сознанию опасной действительности.

Лошади были привязаны к редким кустам, которые росли в трещинах кам- ней; они стояли в воде, и им предстояло провести целую ночь в этом мес- те.

Соколиный Глаз предложил Дункану и его спутникам сесть в носовую часть пироги, сам же поместился на корме - и стоял так прямо, будто под