ровое, обветренное лицо и на его лесной наряд, придавал оттенок романти- ческой дикости этому человеку, хотя при обыкновенном свете дня он пора- зил бы глаз только своеобразной одеждой, железной неподвижностью своего стана да настороженностью и простосердечием, которые отражались на его лице. Недалеко от разведчика, ближе к выходу из пещеры, стоял Ункас. Пу- тешественникам видны были гибкие и непринужденные движения молодого ин- дейца. Хотя его фигура была закрыта зеленой, обшитой бахромой охотничьей рубашкой, но голова оставалась непокрытой, так что ничто не мешало наб- людателям с тревогой следить за блеском его глаз, пугающих и вместе с тем спокойных, смелыми очертаниями гордого лица, не обезображенного красками, благородной высотой его лба и изящной формой обритой головы, на макушке которой красовалась длинная прядь волос. Впервые Дункан и его спутники получили возможность разглядеть своих проводников-индейцев, и путешественники вздохнули с облегчением, когда увидели гордое, реши- тельное, хотя и дикое выражение лица молодого воина; чувствовалось, что он не способен на гнусное предательство. Алиса с интересом разглядывала его открытое лицо и гордую осанку, как она рассматривала бы драгоценную статую, изваянную резцом древних греков и чудом ожившую; а Хейворд, хотя и привык наблюдать совершенство форм, столь распространенное среди ту- земцев, открыто выражал свое восхищение при виде такого безупречного об- разца благороднейших пропорций человека.

- Я могла бы спокойно заснуть, - шепотом произнесла Алиса, - зная, что такой бесстрашный и, по-видимому, великодушный часовой охраняет ме- ня. Я уверена, Дункан, что жестокие убийства и мучительные пытки, о ко- торых мы так часто слышим и читаем, не могут совершаться в присутствии людей вроде Ункаса.

- Я согласен с вами, Алиса, - ответил Хейворд. - Мне тоже кажется, что такой лоб и такие глаза способны внушать страх, но не обманывать... Однако не будем заблуждаться: мы должны ждать от него только проявления тех достоинств, которые считаются добродетелями среди краснокожих. Впро- чем, встречаются замечательные люди и среди белых и среди индейцев. Бу- дем же надеяться, что этот молодой могиканин не разочарует нас и дока- жет, что его наружность не обманчива, что он действительно храбрый и преданный друг.

- Теперь майор Хейворд говорит, как подобает майору Хейворду, - заме- тила Кора. - Кто, глядя на это создание природы, может вспомнить о цвете его кожи!

Наступило короткое, как бы неловкое молчание, которое прервал развед- чик, предложив путникам войти в пещеру.

- Огонь разгорается слишком ярко, - сказал он, - того и гляди, укажет мингам наш приют. Ункас, опусти-ка одеяло-это скроет огонь... Угощай- тесь! Конечно, перед вами не такой ужин, какого имеет право ожидать ма- йор королевской армии, но я видывал, как многие военные с удовольствием глотали сырое мясо, даже без всякой приправы. А у нас есть соль, и мы можем быстро зажарить мясо. Вот свежие ветки сассафраса. Пусть дамы при- сядут на них, хоть это и не стулья из красного дерева. Ну, друг, - обра- тился он к псалмопевцу, - не печальтесь о жеребенке: это было невинное создание и еще не успело узнать печалей. Смерть спасла его от многих неприятностей, от ссадин на спине, от натруженных ног...

Между тем Ункас исполнил приказание разведчика.

Голос Соколиного Глаза замолк, и грохот водопада зазвучал, точно рас- кат отдаленного грома.

- Не опасно ли оставаться в этой пещере? - спросил Хейворд. - Не гро- зит ли нам здесь внезапное нападение? Ведь, стоя подле выхода, один воо- руженный человек может держать нас в своих руках.

В темноте из-за спины разведчика вынырнула какая-то фигура, похожая на воплощение смерти, и, взяв горящую головню, осветила ею отдаленный конец узкого грота. Алиса вскрикнула, и даже смелая Кора вскочила при появлении страшного существа. Но Хейворд успокоил девушек, сказав им, что это только их проводник, Чингачгук. Приподняв второе одеяло, индеец показал, что в пещере был еще один выход. Потом, держа в руках пылающую головню, он проскользнул через узкий проход в утесе в другой грот, со- вершенно сходный с первым.

- Таких опытных лисиц, как мы с Чингачгуком, не часто ловят в норе с одним выходом! - со смехом заметил Соколиный Глаз. - Это отличное место! Скалы - черный известняк, а это очень мягкая порода. Прежде водопад на- ходился на несколько ярдов ниже, чем теперь, и, думаю, в свое время представлял собой такую же спокойную и прекрасную гладь, какие вы встре- чаете в лучших местах Гудзона. Но годы уносят красоту-это еще суждено вам узнать, молодые девушки. Местность эта сильно изменилась со време- нем. В скалах и утесах появилось множество трещин. В одних местах камни мягче, чем в других, и вода проточила в них большие выбоины; одни скалы свалила, другие изломала, и теперь эти водопады не имеют ни красоты, ни силы.

- Где же мы находимся? - спросил Хейворд.

- Близ того места, где когда-то низвергался водопад. С обеих сторон от нас порода оказалась мягкой, поэтому мятежная вода вырыла вот эти две маленькие пещеры, устроив для нас отличный приют, и отхлынула вправо и влево, обнажив середину своего русла, которое стало сухим островком.

- Значит, мы на острове?

- Да, по обеим сторонам от нас водопады, а река и выше и ниже нас. При дневном свете вам стоило бы подняться на скалу и посмотреть на при- чуды воды. Она падает безумными прыжками. Иногда скачет, иногда течет гладко; тут она кувыркается, там тихо струится; в одном месте бела как снег, в другом кажется травянисто-зеленой; то журчит и поет, как кроткий ручей, то вдруг начинает крутиться водоворотом и размывает каменные ска- лы, как мягкую глину. Да, леди, тонкая ткань, паутинкой обвивающая вашу шею, покажется грубым неводом в сравнении с узорами речных струй. После того как река набушуется вволю, она спокойно течет дальше, чтобы слить свои воды с морской волной.