- Не стесняйтесь, - шепнул ей молодой офицер.

Алиса приготовилась петь. Давид выбрал гимн, отвечавший положению беглецов. Кора тоже пожелала поддержать сестру. Давид, который всегда придерживался в пении строгих правил, предварительно дал певцам тон, пользуясь своим камертоном.

Полился торжественный напев; иногда молодые девушки склонялись над книгой и усиливали свои звучные голоса, иногда понижали их, так что шум воды превращался в глухой аккомпанемент песен. Природный вкус и верный слух Давида руководили певицами. Он соразмерял силу голосов с размерами узкой пещеры, каждая трещина, каждая впадина которой наполнялась заду- шевными звуками. Индейцы с таким пристальным вниманием смотрели на ска- лы, что, казалось, они сами превратились в камни.

Разведчик сначала сидел, равнодушно опершись подбородком на руку, но мало-помалу его суровые черты смягчились. Может быть, в уме охотника воскресли воспоминания детства, тихие дни, когда ему приходилось слышать такие же псалмы из уст матери. Задумчивые глаза жителя лесов увлажни- лись, слезы покатились по его обветренным щекам, хотя он скорее привык к житейским бурям, чем к проявлениям душевного трепета. Пронесся один из тех низких, замирающих звуков, которые слух впивает с жадным восторгом, точно сознавая, что это наслаждение сейчас прервется... И вдруг раздался вопль, не похожий ни на человеческий крик, ни на вопль другого земного существа; он потряс воздух и проник не только во все уголки пещеры, но и в самые укромные тайники человеческих сердец. Вслед за этим наступила полная тишина; чудилось, будто даже воды Гленна остановились, пораженные ужасом.

- Что это? - прошептала Алиса, очнувшись от столбняка.

- Что это? - громко спросил Дункан.

Ни Соколиный Глаз, ни индейцы не ответили. Они слушали, очевидно, ожидая повторения вопля, и молчанием выражали свое изумление. Наконец они быстро и серьезно заговорили между собой на делаварском наречии. По окончании их беседы Ункас осторожно выскользнул из отдаленного выхода пещеры.

Когда он ушел, разведчик снова заговорил по-английски:

- Никто из нас не может сказать, что это было, хотя двое из нас в те- чение тридцати с лишком лет изучали леса. Я думал, что моему слуху зна- комы все крики индейцев, все звериные голоса, но теперь вижу, что я был просто тщеславным, самонадеянным человеком.

- Разве это не военный клич воинов, не вой, которым они стараются ис- пугать врагов? - спросила Кора, спокойно опуская на лицо вуаль, в то время как ее младшая сестра заметно волновалась.

- Нет-нет, сейчас раздался зловещий, потрясающий звук, и в нем было что-то неестественное. Если бы вы хоть раз слышали боевой клич индейцев, вы никогда не приняли бы его за что-нибудь другое... Ну что же, Ункас? - снова по-делаварски обратился разведчик к возвратившемуся в пещеру моло- дому могиканину. - Что ты видел? Не просвечивает ли наш огонь сквозь за- весы?

Послышался короткий и, по-видимому, отрицательный ответ на том же на- речии.

- Ничего не видно, - продолжал по-английски Соколиный Глаз, с неудо- вольствием покачивая головой. - Но наша стоянка все еще остается тайной. Перейдите в другую пещеру, леди, и постарайтесь заснуть: вы нуждаетесь в отдыхе. Мы поднимемся задолго до восхода солнца, и нам придется торо- питься, чтобы дойти до форта Эдвард, пока минги будут спать.

Кора повиновалась с таким спокойствием, что более робкая Алиса была принуждена последовать ее примеру. Однако, выходя из пещеры, она шепотом попросила Дункана пойти вместе с ними.

Ункас откинул для сестер завесу из одеяла. Повернувшись, чтобы побла- годарить его за внимание, девушки увидели, что разведчик снова уселся над потухающими углями, закрыв лицо руками, и, по-видимому, весь ушел в раздумье о непонятном звуке, который прервал вечернее пение.

Хейворд захватил с собой горящую сосновую ветку, и этот факел слабо осветил узкую пещеру, где девушкам предстояло провести ночь. Дункан ук- репил свой светильник в трещине камня и подошел к сестрам; они остались с ним наедине в первый раз после отъезда из форта Эдвард.

- Не уходите, Дункан! - попросила его Алиса. - Мы не заснем в этом страшном месте, особенно теперь, когда ужасный вопль еще звучит у нас в ушах.

- Прежде всего осмотрим, достаточно ли безопасна наша крепость, - от- ветил Хейворд, - а потом поговорим об остальном.

Он прошел в самый дальний угол пещеры, к выходу, тоже закрытому тяже- лым одеялом, и, отодвинув его, вдохнул полной грудью свежий, живительный воздух, веявший от водопадов. Ближайший рукав реки стремился по узкому глубокому ущелью, прорытому течением в мягком камне. Вода неслась у са- мых ног молодого офицера и, как ему казалось, образовала отличную защиту с этой стороны.

- Природа создала неодолимую преграду, - продолжал он, указав на чер- ный поток под обрывом, и опустил завесу, - и вы сами знаете, что чест- ные, верные люди охраняют вас. Поэтому, почему бы вам не воспользоваться советом Соколиного Глаза? Я уверен, Кора согласится со мной и скажет, что вам обеим необходимо заснуть.

- Кора может согласиться с вашим мнением, но не сможет последовать вашему совету, - проговорила старшая из девушек, устроившись рядом с Алисой на ложе из ветвей сассафраса. - Если бы мы даже не слышали непо- нятного, страшного крика, нам все равно было бы трудно заснуть. Скажи- те-ка сами, Хейворд, могут ли дочери позабыть о том, как должен трево- житься их отец, не знающий, где они и что с ними случилось в этой глуши среди стольких опасностей?

- Он воин. Правда, ему известны опасности, но известны и преимущества лесов.

- Но он - отец, и от чувств отцовских он не сможет отречься.