таться за скалу, к чему совсем недавно надо было прибегать для безопас- ности. Однако каждая попытка обнаружить хотя бы малейший намек на приб- лижение врагов была такой же бесплодной, как и поиски уплывших друзей. Казалось, все живое снова покинуло лесистые берега реки. Ястреб-рыболов, наблюдавший за боем издали, сидя на верхних сучках сухой сосны, теперь слетел со своего высокого насеста и, описывая широкие круги, парил над добычей. Сойка, крикливый голос которой был заглушен диким воем индей- цев, снова оглашала воздух нестройными криками, точно считая, что к ней вернулось владычество над лесной глушью. Эти звуки воскресили в Дункане слабое мерцание надежды; он собрался с силами к предстоящей борьбе, и в нем ожила уверенность в победе.

- Гуронов не видно, - сказал он Давиду, который все еще не оправился от удара, ошеломившего его. - Спрячемся в пещеру. В остальном да будет воля провидения!

- Помнится, я вместе с двумя прелестными девушками воссылал всевышне- му славословия и благодарения, - в полубессознательном состоянии загово- рил Давид, - но меня постигла жестокая... впрочем, справедливая кара за мои грехи. Я как бы заснул, но это был ненастоящий сон. Резкие, нестрой- ные звуки сражения раздирали мой слух. Это был хаос. Казалось, наступил конец света и природа забыла о гармонии.

- Бедный малый! Вы действительно были на волосок от смерти. Но встаньте, идите за мной. Я отведу вас в такое место, где вы не услышите других звуков, кроме псалмопений.

- В шуме водопада звучит мелодия, и журчание вод сладко, - сказал Да- вид, прижав руку к своей полной смятения голове. - Только не звучат ли в воздухе взвизгивания и такие вопли, что кажется, будто души осужден- ных...

- Нет-нет, - нетерпеливо прервал его Хейворд, - крики смолкли. Все тихо и спокойно, кроме воды... Итак, идите туда, где вы можете спокойно распевать песни, которые вы так любите.

Давид печально улыбнулся, но при упоминании о его любимом деле на ли- це псалмопевца мелькнул луч удовольствия.

Без колебаний позволил он отвести себя в пещеру, надеясь там успоко- ить мелодией свой измученный слух. Опираясь на руку Дункана, Гамут пошел к сестрам, а Дункан схватил охапку сассафраса, завалил ароматными ветвя- ми вход в пещеру и замаскировал его. Позади этой хрупкой преграды он по- весил брошенные лесными жителями одеяла; таким образом, во внутреннюю пещеру не мог проникнуть свет, во внешнюю же вливался легкий отблеск из узкого ущелья, по которому один рукав реки мчался вперед, чтобы там, ни- же по течению, слиться с другим водяным потоком.

- Мне не по душе правило туземцев, которое принуждает их покориться несчастью без борьбы, - сказал Дункан, продолжая укладывать ветви. - На- ше правило: "Пока не иссякла жизнь - не исчезла надежда" - гораздо уте- шительнее и более отвечает характеру воина. Вас, Кора, я не стану уте- шать, у вас достаточно мужества. Но не можете ли вы осушить слезы бед- няжки, которая, дрожа, прижимается к вашей груди?

- Я стала спокойнее, Дункан, - ответила Алиса, отстраняясь от сестры и стараясь, несмотря на слезы, казаться твердой, - гораздо спокойнее. Конечно, здесь, в этой закрытой пещере, мы в безопасности: нас не най- дут, нам не сделают зла, и мы можем надеяться на помощь смелых людей, которые ради нас уже подвергались страшным опасностям.

- Вот теперь и наша кроткая Алиса говорит, как подобает дочери Мунро, - сказал Хейворд и, подходя к внешнему входу в пещеру, остановился, что- бы пожать ей руку. - Имея перед собой два таких образца мужества, позор быть трусом.

Дункан сел посредине пещеры и судорожно сжал уцелевший пистолет; су- ровые глаза майора говорили о его мрачном отчаянии.

- Если сюда и придут гуроны, они займут эту позицию не так-то просто, - пробормотал он и, прислонив голову к скале, стал терпеливо ждать дальнейших событий, не спуская взгляда со входа в грот.

Когда замолк звук его голоса, наступила продолжительная, глубокая, почти мертвая тишина. Свежий утренний воздух проникал в пещеру. Минута проходила за минутой, ничто не нарушало покоя; в душе ожидавших помощи зародилось чувство надежды.

Один Давид не разделял общего волнения. Он сидел безучастно. Луч, заглянувший в отверстие пещеры, осветил его изнуренное лицо и упал на страницы томика, который певец стал снова перелистывать, точно отыскивая там песнь, наиболее подходящую к этой минуте. Скоро старания Гамута увенчались успехом; он громко произнес: "Остров Уайт", извлек протяжный нежный звук из своего камертона и собственным, еще более музыкальным го- лосом пропел вводные модуляции к тому гимну, название которого только что объявил.

- А это, может быть, опасно? - спросила Кора, и ее темные глаза воп- росительно взглянули на майора.

- Голос певца так слаб, что его заглушит грохот и рев водопада, - был ответ. - Кроме того, пещера поглотит звук. Пусть же он отдастся влечению своего сердца, это не может быть опасно.

- "Остров Уайт"! - повторил Давид и оглянулся с тем важным видом, ко- торый помогал ему подавлять шепот своих учеников. - В этом гимне прек- расная мелодия и торжественные слова. И нужно петь его с должным уваже- нием.

После короткого молчания послышался голос певца, понеслись тихие ро- кочущие звуки, наконец мелодия наполнила узкую пещеру. Все с глубоким волнением слушали, как льется чарующая мелодия, все забыли о бессмыслен- ности произнесенных слов. Алиса бессознательно отерла слезу и мягко пос- мотрела на бледное лицо Гамута, не скрывая своего восторга. Кора одобри- тельно улыбнулась, а Хейворд отвел свой напряженный взгляд от входа в пещеру, глядя то на Давида, то на Алису, глаза которой светились востор- гом. Сочувствие слушателей тронуло душу поклонника музыки; его голос