ва, порожденного, очевидно, не алчностью, а другой страстью.

- Послушай, - сказал гурон, и лицо его снова застыло в невозмутимом спокойствии, - пойди к темноволосой дочери седовласого и скажи ей, что Магуа хочет с ней говорить. Отец будет помнить, что обещает его дитя.

Дункан подумал, что корыстолюбивый индеец хочет услышать новое подт- верждение обещанных наград, и хотя медленно и неохотно, но все же дви- нулся к тому месту, где теперь отдыхали девушки. Подойдя к ним, Хейворд сообщил Коре о желании Магуа.

- Вам уже известно, чего хочет Магуа, - сказал Дункан, провожая ее к гурону, - поэтому не скупитесь, обещая порох и чепраки. Но помните, что спиртные напитки они ценят больше всего. Хорошо, если вы пообещаете дать ему также что-нибудь и от себя. Помните, Кора, что от вашего самооблада- ния и изобретательности зависит ваша жизнь и жизнь Алисы.

- И ваша, Хейворд!

- Моя жизнь - дело неважное. Меня не ждет отец, не многие друзья по- жалеют о моей печальной участи... Но довольно, мы подошли к индейцу... Магуа, вот та, с которой ты хотел говорить.

Индеец медленно поднялся и с минуту стоял молча и неподвижно, потом знаком показал Хейворду, чтобы он отошел, и холодно проговорил:

- Когда гурон беседует с женщинами, его племя закрывает слух свой.

Дункан колебался, не желая повиноваться, но Кора со спокойной улыбкой сказала:

- Вы слышали, Хейворд, чего желает индеец. Подите к Алисе, ободрите ее и расскажите о наших планах.

Кора выждала, пока молодой человек отошел, потом обратилась к гурону и с большим достоинством произнесла:

- Что Хитрая Лисица желает сообщить дочери Мунро?

- Слушай, - ответил индеец, опустив руку на плечо девушки, точно си- лясь заставить ее с особенным вниманием отнестись к словам, которые он намеревался ей сказать; однако Кора решительно, хотя и совершенно спо- койно, отстранилась от дикаря. - Магуа рожден вождем и воином племени красных приозерных гуронов. Он двадцать раз видел, как летнее солнце растопляло снег двадцати зим, обращая сугробы в ручьи, прежде чем встре- тил первого бледнолицего. Он был счастлив тогда! Потом белые люди ворва- лись в его леса, научили его пить огненную воду, и он сделался без- дельником. Тогда гуроны выгнали Магуа из лесов его отцов и преследовали, как косматого бизона. Он бежал к берегам озера и наконец увидел Город Пушек. Тут он охотился и ловил рыбу, пока местные жители не выгнали его из леса и не ввергли в руки его врагов. Магуа, рожденный вождем гуронов, сделался воином своих врагов мохоков.

- Я уже слышала об этом, - сказала Кора, заметив, что гурон замолчал.

Он старался подавить в себе бурное волнение, которое начало разго- раться в нем ярким пламенем при воспоминании о нанесенных ему обидах.

- Но виноват ли Хитрая Лисица, что голова его сделана не из камня? Кто дал ему огненную воду? Кто превратил его в низкого человека? Бледно- лицые, люди твоего цвета!

- А разве я виновата, что на свете встречаются бессовестные люди с тем же цветом лица, как у меня? - спокойно спросила Кора.

- Нет. Магуа - воин, а не глупец. Я знаю, такие, как ты, никогда не раскрывают губ, чтобы выпить огненной жидкости. Великий Дух дал тебе мудрость.

- Что же я могу сделать или сказать, чтобы облегчить последствия тво- их несчастий или заблуждений?

- Слушай, - повторил индеец, снова приняв спокойный и горделивый вид. - Когда французские и английские отцы вырыли из земли свои томагавки. Лисица встал в ряды мохоков и выступил против своего собственного племе- ни. Бледнолицые выгнали краснокожих из тех лесов, в которых они охоти- лись, и теперь, когда индейские племена воюют, их ведет белый человек. Великий вождь при Хорикэне, твой отец, стоял во главе нашего отряда. Он приказывал мохокам делать то одно, то другое, и они его слушались. Он объявил: что индеец напьется огненной воды и придет в полотняные вигвамы его воинов, это не будет забыто. Магуа неосмотрительно раскрыл свой рот, и жгучий напиток привел его в хижину Мунро. Пусть дочь седовласого ска- жет, что сделал вождь.

- Он не забыл своих обещаний и поступил справедливо, наказав виновно- го, - ответила бесстрашная девушка.

- "Справедливо"! - повторил индеец, бросая злобный взгляд на ее спо- койное лицо. - Разве справедливо, сделав зло, наказывать за него? Магуа был сам не свой, говорила и действовала огненная вода, а не он. Не пове- рил этому Мунро. Вождя гуронов связали при бледнолицых воинах и били, точно собаку!

Кора молчала, не зная, что ответить на эти слова.

- Смотри! - продолжал Магуа, срывая легкий лоскут ситца, который скрывал его раскрашенную грудь. - Смотри: вот рубцы от ран, нанесенных ножами и пулями. Этими шрамами воин может хвалиться перед своими сопле- менниками, но, по милости седовласого, на спине вождя гуронов остались знаки, которые он должен скрывать под разноцветными материями белых.

- А я думала, - сказала Кора, - что индейский вождь терпелив, что его дух не чувствует и не знает боли, которую выносит его тело.

- Когда чиппевеи привязали Магуа к столбу и нанесли ему вот эту рану, - ответил краснокожий, показывая пальцем на глубокий шрам, - гурон сме- ялся им в глаза, говоря, что только женщины способны так нежно колоть. В те минуты его дух был в облаках. Но, когда он ощущал удары Мунро, его приниженный дух лежал под березой. Дух гурона никогда не опьяняется и никогда ничего не забывает.

- Но его можно успокоить. Если мой отец несправедливо поступил с то- бой, покажи ему, что индеец способен простить оскорбление и вернуть ему его дочерей. От майора Хейворда ты уже слышал...

Магуа сурово покачал головой: он не хотел снова выслушивать то, что в душе презирал.

- Чего же ты требуешь? - продолжала Кора после нескольких минут томи- тельного молчания, чувствуя, что благородный и великодушный Дункан был жестоко обманут хитростью дикаря.

- Я требую того, что в обычаях гурона: добра за добро, зла за зло.

- Значит, ты хочешь отомстить беззащитным дочерям за обиду, нанесен- ную тебе Мунро? Разве не достойнее храброго мужа пойти прямо к нему и потребовать удовлетворения?

- Руки бледнолицых длинны, их ножи остры, - ответил дикарь и злобно засмеялся. - Зачем Лисице становиться под выстрелы воинов Мунро, когда в руках гурона душа седовласого!

- Скажи, Магуа, что ты хочешь сделать? - произнесла Кора, делая вели- чайшее усилие, чтобы говорить твердо и спокойно. - Хочешь ли ты отвести нас куда-нибудь в лесные чащи или ты задумал еще большее зло? Разве нет таких подарков, которые могли бы загладить нанесенное тебе оскорбление и смягчить твое сердце? Прошу тебя, по крайней мере, освободить мою крот- кую сестру, излей на одну меня всю твою злобу.

Приобрети богатство, отпустив ее; удовлетвори свою месть, обрушив твой гнев лишь на одну жертву. Если старик потеряет обеих дочерей, он, вероятно, сойдет в могилу. Кто же тогда даст Лисице щедрые дары?

- Слушай, - снова сказал гурон. - Светлоглазая вернется на берег Хо-