смерть? Кто осмелится встретиться с гордой матерью Вассаватими, не обаг- рив рук вражеской кровью?

Что мы ответим нашим старикам, когда они спросят нас, где скальпы врагов, а у нас не окажется ни одного волоса с головы неприятеля? Женщи- ны будут указывать на нас пальцами. На имени гуронов лежит темное пятно; надо смыть его вражеской кровью...

Голос Магуа заглушили бешеные восклицания, наполнившие воздух, словно здесь, в лесу, сидела не маленькая кучка индейцев, а собрались огромные толпы. Все, что говорил Магуа, можно было прочесть на лицах окружавших его индейцев. На печальные речи его они отвечали сочувствием и грустью. Когда он призывал отстаивать свои права, они поддерживали его жестами одобрения; хвастливые проповеди они встречали дикими восторгами. При упоминании о мужестве взгляды их становились твердыми и суровыми; когда он указывал на потери, которые они понесли, глаза их загорались яростью; когда он заговорил о насмешках женщин, дикари от стыда опустили головы, но его слово о мести задело самую чувствительную струну в душе гуронов; дикари поняли, что месть в их руках, и все поднялись с земли, изливая свою ярость в безумных криках. Они обнажили ножи, подняли томагавки и ринулись к пленникам. Хейворд бросился вперед и заслонил собой Кору и Алису. Он схватил первого из краснокожих, отчаянным усилием сдавил его и тем самым на секунду задержал толпу.

Неожиданное сопротивление дало возможность Магуа принять участие в деле; закричав что-то, он привлек к себе внимание. Хитрыми речами Лисица помешал дикарям немедленно решить участь пленников и быстро уговорил их продлить страдания несчастных жертв. Гуроны встретили его предложение громкими радостными криками.

Двое тотчас бросились на Хейворда, третий схватил неуклюжего препода- вателя пения. Однако ни один из белых не сдался без отчаянной, хотя и бесплодной борьбы. Даже слабый Давид свалил на землю своего противника. Хейворда гуроны не могли одолеть, пока третий индеец, управившись с Да- видом, не подоспел им на помощь. После этого Дункана скрутили и привяза- ли к стволу того самого дерева, на ветвях которого Магуа разыгрывал пан- томиму, изображая смерть гурона: Когда молодой офицер пришел в себя, он увидел, что справа от него стояла, тоже привязанная к дереву, Кора. Она была бледна и взволнованна, но ее твердый взгляд бесстрашно следил за каждым движением врагов. Слева Дункан увидел Алису; только прутья ивы, которыми она привязана была к сосне, поддерживали тонкую фигуру светло- волосой девушки; держаться на своих ослабевших ногах она не могла. Давид впервые вступил в борьбу и теперь был погружен в раздумье, не зная, дос- тойно ли это доброго христианина.

Между тем гуроны собирались привести в исполнение свои страшные за- мыслы. Одни складывали хворост, щепки и коряги в большую груду для кост- ра; другие пригнули вершины двух молодых деревьев к самой земле, собира- ясь привязать руки Хейворда к этим вершинами потом отпустить деревца. Однако Магуа придумал еще более мрачную, более жестокую месть, сулившую ему особенное наслаждение.

Пока его товарищи перед глазами пленника приготовляли эти хорошо из- вестные орудия пыток, Хитрая Лисица подошел к Коре и со злобным выраже- нием лица указал ей на ожидавшую ее неминуемую участь.

- Ну, - произнес он, - что скажет дочь Мунро? Ее голова слишком прек- расна, чтобы покоиться на подушке в вигваме Хитрой Лисицы? Ей больше нравится, чтоб ее голова покатилась с этого холма, как игрушка для вол- ков?

- Что хочет сказать это чудовище? - спросил изумленный Хейворд.

- Ничего, - твердо ответила девушка. - Он дикарь и не ведает, что де- лает. В его невежестве - для него прощение.

- Прощение? - повторил свирепый гурон, не поняв ее слов. - О нет! Па- мять индейца длиннее рук бледнолицых. Говори, должен ли я отправить светловолосую девушку к ее отцу? Пойдешь ли ты за Магуа к Великим Озе- рам, чтобы носить для него воду и печь ему хлеб?

Кора знаком велела ему отойти: ее охватило непобедимое отвращение.

- Уйди! - сказала она с твердостью, которая на мгновение покорила жестокого дикаря. - Ты ненавистью наполняешь мои последние минуты.

Но он, с насмешкой указывая на Алису, сказал:

- Смотрите! Ребенок плачет! Ей рано умирать! Пошлем ее к Мунро - пусть она расчесывает его седые волосы и поддерживает жизнь старика.

Кора не могла устоять против желания взглянуть на свою младшую сест- ру, в глазах которой встретила умоляющее выражение, красноречиво гово- рившее, до чего ей хочется жить.

- Что он говорит, милая Кора? - прозвучал дрожащий голосок Алисы. - Кажется, он сказал, что хочет отправить меня к отцу?

Несколько мгновений Кора смотрела на младшую сестру, и на ее лице от- ражалась борьба сильных и разноречивых чувств.

Наконец она заговорила голосом, потерявшим недавнюю резкость; теперь в ее тоне слышалась почти материнская нежность.

- Алиса, - произнесла она, - гурон предлагает нам обеим жизнь... нет, больше: он освободит также и Дункана, нашего бесценного Дункана, и про- водит его и тебя к нашим друзьям... к нашему отцу... к нашему несчастно- му отцу, если я соглашусь...

Голос Коры задрожал и оборвался.

- Договаривай, Кора! - воскликнула Алиса. - Если ты согласишься - на что? Ах, если бы он обратился ко мне! Спасти тебя, дать тебе возможность утешать нашего старого отца, освободить Дункана... О, с какой радостью я пошла бы на смерть!

- Умереть! - с горечью сказала Кора более твердым и спокойным голо- сом. - Смерть была бы легче того, что предлагает он. Впрочем, может быть, дело окончится смертью... Он хочет, - продолжала она, - он требу- ет, чтобы я сделалась его женой. Алиса, мое дорогое дитя, любимая сест-