Развевались два маленьких белоснежных флага: один - на выступающем вперед углу форта, другой - на батарее осаждающих; оба служили эмблемой перемирия, благодаря которому наступил перерыв не только в военных действиях, но, казалось, и во враждебности сражающихся по отношению друг к другу. Дальше, то развертываясь, то снова повисая и образуя складки, волновались шелковые знамена Англии и Франции.

Около сотни веселых, беззаботных французов занимались рыбной ловлей; молодежь весело тащила сеть по каменистой отмели в опасном соседстве с мрачной, теперь молчавшей пушкой форта; восточные склоны гор повторяли громкие крики и звонкий смех, сопровождавшие эти занятия. Одни с наслаж- дением плескались в воде; другие с любопытством, свойственным французам, отправились осматривать соседние возвышенности. Часовые осаждающих наб- людали за осажденными; осажденные же, не принимая участия в этих заба- вах, следили за ними с видом праздных, но сочувствующих зрителей. Там и сям раздавались песни; некоторые солдаты танцевали, и это привлекло мрачных индейцев, которые выходили из своих лесов, чтобы посмотреть на развлечения белых. Словом, казалось, будто эти люди наслаждались отдыхом праздничного дня, а не короткими минутами перемирия между кровопролитны- ми и жестокими боями.

Дункан несколько минут не отрывал глаз от этих сцен; вдруг он случай- но посмотрел в сторону западных ворот. Офицера привлек звук приближаю- щихся шагов. Он вышел на угол бастиона и увидел, что к отряду, охраняв- шему форт, подвигался разведчик в сопровождении французского офицера. Утомленное лицо Соколиного Глаза выражало озабоченность и растерянность; казалось, он переживал величайшее унижение, очутившись в руках врагов. С ним не было его любимого ружья, и ремни из оленьей кожи стягивали за спиной его руки. В последнее время белые флаги, служившие залогом безо- пасности парламентеров, появлялись так часто, что Хейворд сперва небреж- но взглянул на подходивших; ему казалось, что он увидит вражеского офи- цера, явившегося с каким-нибудь предложением. Но майор узнал высокую фи- гуру и гордое, хотя и опечаленное, лицо своего друга, жителя лесов, вздрогнул от изумления и повернулся, чтобы спуститься с бастиона и уз- нать, в чем дело.

Однако звуки знакомых голосов привлекли внимание Дункана и заставили его на мгновение забыть о своем первоначальном намерении. Огибая один из внутренних выступов вала, он встретил Кору и Алису, которые прогулива- лись, желая подышать свежим воздухом и отдохнуть от утомительного заклю- чения.

Молодой офицер не видел их с той тягостной минуты, в которую ему пришлось оставить девушек перед фортом - впрочем, с единственной целью спасти их. Хейворд в последний раз видел Кору и Алису, когда они были измучены заботами и усталостью; теперь девушки сияли красотой и све- жестью, хотя следы тревоги и страха все еще лежали на их лицах. Не муд- рено, что при этой встрече молодой человек позабыл на время обо всем ос- тальном и только жаждал поговорить с ними. Но не успел Хейворд произнес- ти и слова, как раздался голосок юной Алисы.

- А-а, изменник! О, неверный рыцарь, который покинул своих дам в бе- де! - лукаво сказала она. - Долгие дни... нет, многие века ждали мы, что вы броситесь к нашим ногам, прося милосердно позабыть о вашем коварном отступлении - вернее, о вашем бегстве... Ведь, говоря по правде, вы бе- жали с такой быстротой, с которой не мог бы поспорить раненый олень, по выражению вашего друга-разведчика.

- Вы понимаете, что этими словами Алиса хочет выразить, как мы благо- дарны вам, как мы вас благословляем, - прибавила серьезная и более сдер- жанная Кора. - Правда, мы немного удивлены, почему вы так упорно избега- ете теперь дома, в котором вас ждет не только благодарность дочерей, но и признательность их отца.

- Ваш отец может подтвердить, что, хотя я и не был с вами, я не сов- сем забыл о вашей безопасности, - ответил молодой человек. - Все эти дни шла ожесточенная борьба за обладание вон той деревней, - прибавил он, указывая на соседний с фортом и обнесенный окопами лагерь. - Тот, кто завладеет ею, может с уверенностью сказать, что он приобретает и форт и все, что в нем заключается. С минуты нашей разлуки я проводил там все дни и ночи, так как полагал, что в этом заключается мой долг. Но, - про- должал Дункан с печалью, которую тщетно старался скрыть, - если бы я знал, что мой поступок, который я считал долгом солдата, будет истолко- ван как бегство, конечно, мне совестно было бы показываться вам на гла- за!

- Хейворд! Дункан! - воскликнула Алиса и наклонилась, чтобы вгля- деться в потупленное лицо майора; один из золотистых локонов упал на раскрасневшуюся щеку девушки и отчасти скрыл выступившие на ее глазах слезы. - Если бы я думала, что моя праздная болтовня так огорчит вас, я предпочла бы онеметь! Кора может сказать, как искренне и высоко мы оце- нили ваши услуги, как глубоко... чуть не сказала: как горячо... мы бла- годарны вам!

- А Кора подтвердит справедливость ваших слов? - спросил Дункан, и улыбка удовольствия согнала мрачное облачко с его лица. - Что скажет Ко- ра? Простит ли она того, кто пренебрег рыцарским долгом во имя долга солдата?

Кора ответила не сразу; она отвернулась и глядела на прозрачные воды озера Хорикэн. Когда же старшая Мунро снова устремила свои темные глаза на молодого человека, в них все еще таилось выражение такой муки, кото- рая сразу заставила Дункана позабыть все на свете, кроме нежного участия к девушке.

- Вы нездоровы, дорогая мисс Мунро? - воскликнул Дункан. - Мы болтаем и шутим, а вы страдаете.

- Ничего, - ответила она сдержанно. - Я не могу быть такой жизнера- достной, как наша Алиса, и это составляет, может быть, несчастие моей жизни. Посмотрите... - продолжала Кора, как бы желая победить свою ми- нутную слабость сознанием долга, - посмотрите кругом, майор Хейворд, и скажите, что должна думать дочь солдата, самое великое счастье которого заключается в сохранении своего честного имени и репутации?

- Ни то, ни другое не может померкнуть из-за обстоятельств, которыми