характерной чертой ее любви к Алисе. Не только опасности, так недавно пережитые девушками, но и все, что грозило им в будущем, казалось, было забыто во время этой нежной семейной сцены. Точно все спешили насла- диться краткими минутами перемирия, покоя и безопасности. Девушки забыли о своих опасениях, а ветеран - о своих заботах. Дункан, который, спеша сообщить о своем возвращении, вошел в комнату без доклада, остановился и несколько мгновений молча любовался прелестной картиной. Но живой взгляд Алисы скоро заметил отражение его фигуры в зеркале. Вспыхнув, она соско- чила с колен отца и громко вскрикнула:

- Майор Хейворд!

- Ты хочешь знать, где он? - спросил Мунро. - Я послал его поболтать с французом... Ах, сэр, вы молоды, проворны и уже пришли обратно!.. Ну, озорница, уходи-ка со своей болтовней. Разве здесь не достаточно хлопот для солдата и без твоей трескотни?

Алиса засмеялась и последовала за Корой, которая направилась к двери, понимая, что им оставаться неудобно.

Вместо того чтобы спросить Дункана о результате его миссии, Мунро несколько мгновений ходил взад и вперед по комнате, заложив руки за спи- ну, опустив голову, как человек, глубоко ушедший в свои мысли. Наконец он поднял глаза, полные отцовской любви, и заметил:

- Это прелестные дети, Хейворд! Всякий отец имел бы право похвалиться ими.

- Вам незачем спрашивать мое мнение о них, сэр...

- Правда, молодой человек, правда, - прервал его нетерпеливый старик. - Вы собирались полнее высказать ваше мнение по этому вопросу в тот день, когда вошли в форт, но я счел, что старому солдату незачем гово- рить о свадебных благословениях и праздниках в такое время, когда враги его короля могут сделаться незваными гостями во время бала. Но я был неправ, Дункан, мой мальчик, я ошибался и в данную минуту готов выслу- шать вас.

- Несмотря на то удовольствие, которое ваши слова доставляют мне, до- рогой сэр, я должен прежде всего передать вам поручение Монкальма...

- Пусть француз и все его полки убираются к черту, сэр! - почти крик- нул запальчивый ветеран. - Он еще не овладел фортом Генри, да и не овла- деет им, если только Вебб поступит, как он должен поступить. Нет, сэр, мы, слава богу, еще не в таком трудном положении, чтобы кто-нибудь имел право сказать, будто Мунро так озабочен, что не в состоянии подумать о своих семейных обязанностях. Ваша мать была единственной дочерью моего задушевного друга, Дункан, и я выслушаю вас теперь, хотя бы все рыцари ордена святого Людовика стояли у ворот нашей крепости под предводи- тельством самого святого и просили милости поговорить со мной!

Заметив, что Мунро со злобным удовольствием выказывает умышленное презрение к поручению французского генерала, Хейворд решил подчиниться временной прихоти старика, которая, он знал, не могла затянуться надол- го, и потому постарался ответить как можно спокойнее:

- Как вам известно, сэр, я осмелился заявить притязание на честь сде- латься вашим сыном.

- Да-да, мой мальчик, помню. Ваши слова были достаточно откровенны и понятны. Но позвольте мне спросить вас: - Так же ли ясно вы говорили с моей дочерью?

- Клянусь честью, нет! - горячо вскричал Дункан. - Если бы я вос- пользовался выгодами моего положения и высказался, я нарушил бы ваше до- верие.

- У вас понятия истинного джентльмена, майор Хейворд, и это очень похвально. Но Кора Мунро - скромная девушка и не нуждается в чьей-либо опеке, хотя бы в опеке отеческой.

- Кора?..

- Да, Кора. Ведь мы говорим о ваших притязаниях на руку мисс Мунро, сэр?

- Я... я... я... Кажется, я не упоминал имени, - запинаясь, произнес Дункан.

- Так чьей же руки вы просили у меня, майор Хейворд? - спросил старый воин, не скрывая своих оскорбленных чувств.

- У вас есть другая и не менее привлекательная дочь.

- Алиса?.. - вскрикнул старик с таким же удивлением, с каким Дункан недавно повторил имя его старшей дочери.

- Да, я люблю ее.

Молодой человек молчаливо ждал, как отнесется к его словам Мунро. Полковник долго ходил по комнате; его суровые черты подергивала судоро- га, и, казалось, он погрузился в раздумье. Наконец старик остановился против Хейворда и, взглянув ему в глаза, заговорил:

- Дункан, я любил вас ради того, чья кровь течет в ваших жилах; я лю- бил вас за ваши собственные качества; наконец, любил, думая, что вы при- несете счастье моей дочери. Но вся моя любовь превратилась бы в нена- висть, если бы то, чего я опасаюсь, оказалось истиной.

- Я не могу предположить, чтобы какой-нибудь мой поступок или мысль вызвали такую страшную перемену! - воскликнул молодой человек, глаза ко- торого ни на минуту не опустились под проницательным взглядом Мунро.

Не допуская мысли, что Дункан не понимает чувств, которые волнуют от- ца, старик смягчился, видя, что Хейворд с твердостью выдержал его взгляд, и уже гораздо более спокойным голосом продолжал:

- Вы желаете сделаться моим сыном, Дункан, а между тем совершенно не знаете истории человека, которого стремитесь назвать отцом. Сядьте, мо- лодой человек, и я в коротких словах открою вам раны моего сердца...

В эту минуту поручение Монкальма было в равной мере забыто и Дунка- ном, который его принес, и Мунро, которому оно предназначалось. Оба со- беседника подвинули стулья, и, пока ветеран несколько мгновений раздумы- вал о чем-то, очевидно очень грустном, молодой офицер старался подавить нетерпение, скрывая его под видом почтительного внимания. Наконец Мунро прервал молчание.

- Майор Хейворд, - начал шотландец, - вы знаете, что я родом из ста- ринной и благородной семьи, хотя, может быть, денежные доходы семьи не соответствовали ее высокому положению. Я был ваших лет, когда обменялся