вестной тропинке тех, кого люблю, если бы мог предполагать, что нас ждет какая-нибудь опасность?

- Нет, нет, я этого не думаю. Но этот странный человек забавляет ме- ня, и, если действительно в его душе звучит музыка, не будем грубо от- талкивать его.

Она повелительно указала хлыстом на дорогу. Хейворд встретился глаза- ми с Алисой и хотел было продлить этот взгляд, но, подчиняясь воле де- вушки, пришпорил коня и через несколько прыжков очутился рядом с Корой.

Алиса знаком подозвала к себе незнакомца и пустила своего нарраганзе- та легкой иноходью.

- Я рада, что встретила вас, друг мой. Пристрастные родственники ут- верждают, что я недурно исполняю дуэты, - шутливо сказала она. - Значит, мы могли бы скрасить путешествие, предаваясь нашему любимому искусству. Кроме того, было бы приятно услышать мнение маэстро о моем голосе.

- Действительно, псалмопение освежает и дух и тело, - ответил учитель пения, подъехав поближе к Алисе, - и, конечно, как ничто на свете, успо- каивает взволнованную душу. Однако для полной гармонии нужны четыре го- лоса. Очевидно, у вас приятное, богатое сопрано; я, при известном уси- лии, могу брать самые высокие теноровые ноты. Но нам не хватает конт- ральто и баса.

Конечно, офицер королевской армии, так долго не желавший принять меня в свое общество, мог бы петь басовую партию...

Судя по тонам, звучавшим в его разговоре, у него бас.

- Не судите опрометчиво по внешним признакам: они обманчивы, - улыба- ясь, возразила молодая девушка. - Правда, майор Хейворд иногда говорит на низких нотах, но, поверьте, его обыкновенный голос гораздо ближе к сладкому тенору, чем к тому басу, который вы слышали.

- Много ли он упражнялся в искусстве псалмопения? спросил Алису ее простодушный собеседник.

Алиса была склонна рассмеяться, но ей удалось подавить свое веселье, и она отвечала:

- Мне кажется, что Хейворд отдает предпочтение светским песням. Усло- вия солдатской жизни мало располагают к степенным занятиям.

- Благозвучный голос, как и все другие таланты, даруется человеку для того, чтобы он употреблял его на пользу своим ближним и не злоупотреблял им. Меня никто не может упрекнуть в том, что я давал своему таланту не- верное направление.

- Вы занимаетесь только духовным пением?

- Вот именно. Как псалмы Давида превосходят все другие поэтические произведения, так и мелодии, на которые они переложены, стоят превыше всех светских песен. Где бы я ни останавливался, по каким бы странам ни путешествовал - ни во время сна, ни в минуты бдения я не расстаюсь с лю- бимой книгой, изданной в Бостоне в 1744 году, под заглавием "Псалмы, гимны и священные песни Ветхого и Нового завета, переведенные английски- ми стихами для поучения и утешения истинно верующих в общественной и частной жизни, преимущественно в Новой Англии".

При этих словах чудак вынул из кармана книжку и, надев на нос очки в железной оправе, открыл томик с такой осторожностью, и почтением, кото- рых требует обращение со священными предметами. Потом, без дальнейших рассуждений и объяснений, он вложил в рот какой-то странный инструмент. Послышался пронзительный, высокий звук. Вслед за тем псалмопевец взял голосом ноту октавой ниже и наконец запел. Понеслись нежные, мелодичные звуки; даже беспокойное движение лошади не помешало пению.

О, как отрадно это -

Жить в братстве и труде,

Как будто благовония

Текут по бороде!

Псалмопевец все время отбивал такт правой рукой. Опуская ее, он слег- ка касался страниц книги; поднимая же, размахивал ею с особым ис- кусством. Его рука не переставала двигаться, пока не замер последний звук.

Тишина леса была нарушена. Магуа повернулся к Дункану и пробормотал несколько слов на ломаном английском языке, а Хейворд, в свою очередь, заговорил с незнакомцем, прервав его музыкальные упражнения:

- Сейчас, по-видимому, не предвидится никакой опасности, но все же ради простой осторожности нам следует ехать без шума. Мне придется, Али- са" лишить вас удовольствия и просить этого джентльмена отложить пение до более благоприятного времени.

- Действительно, вы лишаете меня большого удовольствия, - с лукавой усмешкой ответила девушка. - Право, мне еще никогда не случалось слы- шать, чтобы так превосходно пели такие бессмысленные слова! Я уже соби- ралась спросить нашего спутника о причинах такого странного несоот- ветствия, но ваш громовой бас, Дункан, прервал нить моих размышлений.

- Не понимаю, почему вы называете мой голос громовым басом? - произ- нес Хейворд, слегка обиженный ее словами. - Я знаю только одно, а имен- но: что безопасностью вашей и Коры дорожу несравненно больше, нежели всей музыкой Генделя!

Молодой офицер замолчал и посмотрел в сторону чащи, потом искоса и подозрительно взглянул на Магуа, который шел по-прежнему спокойно и не- возмутимо. Увидав это, молодой человек улыбнулся,

потешаясь

над собственными тревогами: разве не принял он только что блики света на ка- ких-то блестящих лесных ягодах за горящие зрачки притаившегося в листве индейца! Теперь майор ехал спокойно, продолжая разговор, прерванный мелькнувшими в его уме опасениями.

Но Хейворд сделал великую ошибку, позволив своей юной гордости заглу- шить голос осторожности.

Едва спутники проехали несколько шагов, как ветви кустов осторожно и бесшумно раздвинулись, и из них выглянуло свирепое лицо в грозной боевой раскраске.

Злобное торжество осветило темные черты жителя лесов, провожавшего взглядом маленький беззаботный отряд. Легкие и грациозные всадницы то исчезали, то появлялись среди ветвей; за ними двигался отважный майор на своей превосходной лошади, а позади всех - нескладный учитель пения. На- конец и его фигура скрылась среди темных стволов глухого леса.

Глава III

А раньше здесь пестрел ковер

Возделанных и тучных нив,