- Идите, - ответила Кора, не спуская глаз со своей сестры, - спасай- тесь, вы мне не можете помочь.

И простое, но выразительное движение руки девушки, сопровождавшее эти слова, доказало Давиду непоколебимость ее решения. Несколько мгновений он смотрел на темные фигуры гуронов, которые совершали свое страшное де- ло; его стан выпрямился, он глубоко вздохнул, все черты оживились от волнения, красноречиво говоря о чувствах, наполнивших его душу.

- В библии сказано, что слабый мальчик Давид усмирил царя Саула зву- ками арфы и словами своих песнопений, - сказал он. - И я тоже постараюсь в эту страшную минуту испытать могущество музыки.

И вот, возвысив свой голос, он запел во всю силу с таким напряжением, что священный гимн был слышен даже среди шума и гама, наполнявших крова- вое поле. Многие дикари кидались к певцу и девушкам, надеясь ограбить беззащитных и унести с собой их скальпы, но при виде странной неподвиж- ной фигуры вдохновенного певца они останавливались. Их изумление вскоре превращалось в восхищение, и они устремлялись к менее мужественным жерт- вам, восхваляя твердость, с которой белый воин пел свою предсмертную песню. Ободренный и обманутый этим успехом, Давид повысил голос, чтобы усилить, как он думал, воздействие святого гимна. Но случилось как раз обратное. Звуки его песни обратили на себя внимание пробегавшего мимо индейца. Это был Магуа. Поняв, что его бывшие пленницы снова могут очу- титься в его руках, Хитрая Лисица с диким и радостным воплем кинулся к ним.

- Пойдем! - сказал он, хватая окровавленной рукой платье Коры. - Виг- вам гурона все еще открыт для тебя. Разве его жилище не лучше этого мес- та?

- Прочь! - крикнула Кора и закрыла рукой глаза, чтобы не видеть сви- репого лица.

Индеец, смеясь, поднял свою окровавленную руку:

- На этой руке кровь красная, но она из тела белых!

- Чудовище! Это ты устроил резню!

- Магуа - великий вождь, - самодовольно ответил дикарь. - Пойдет ли темноволосая к его племени?

- Ни за что! Лучше убей меня сразу!

Мгновение Магуа колебался, потом, подхватив, как пушинку, бес- чувственную Алису, быстро двинулся к лесу.

- Стой! - пронзительно вскрикнула Кора, бросаясь за ним. - Оставь ди- тя, злодей! Что ты делаешь?

Но Магуа, казалось, не слышал ее голоса.

- Стойте, леди, стойте! - звал Гамут Кору, не обращавшую на него вни- мания. - Язычники почувствовали святость песни, и скоро дикое смятение окончится!

Однако, заметив, что Кора не останавливается, верный Давид побежал за нею и снова запел священную песню, отбивая такт своей худой рукой. Таким образом они пересекли долину, минуя бегущих, раненых и мертвых. Свирепый гурон мог отлично защитить себя и свою жертву, лежавшую в его руках. Ко- ра же, конечно, пала бы под ударами дикарей, если бы не странный чело- век, который шагал позади нее и казался безумным; а безумие, возбуждая чувство страха и почтения в индейцах, служило охраной Гамуту.

Магуа, умевший избегать опасностей и ускользать от преследования, спустился в узкую ложбину и по ней вошел в лес; там он быстро отыскал нарраганзетов, с которыми так недавно расстались путники. Их сторожил такой же свирепый краснокожий, как он сам. Перебросив Алису через седло одной из лошадей, Лисица приказал Коре сесть на другую.

Девушка испытывала ужас при виде своего похитителя, но все же чувствовала некоторое облегчение при мысли, что она скоро будет вдали от места страшного кровопролития. Она вскочила на лошадь и протянула руки к сестре: в этом движении выразилось столько любви и мольбы, что даже сви- репый гурон не мог отказать ей. Он перенес Алису на лошадь Коры, схватил нарраганзета за повод и двинулся в путь, погружаясь в глубину леса. Ког- да Давид увидел, что его бросили, вероятно считая слишком ничтожным даже для того, чтобы убить, он перекинул свою длинную ногу через спину нео- седланной лошади, которую оставили индейцы, и поскакал вслед за пленни- цами.

Скоро дорога пошла в гору. От движения Алиса стала приходить в себя, но Кора была слишком озабочена состоянием сестры, а также воплями, доно- сившимися с равнины, чтобы заметить путь, по которому они ехали. Но, когда они достигли плоской вершины холма и подвинулись к его восточному краю, Кора узнала то место, где она некогда уже побывала в более дружес- ком обществе охотника. Здесь Магуа приказал девушкам слезть с лошадей. Страх не подавил в девушках любопытства, и, несмотря на свое положение пленниц, они осмелились взглянуть вниз, где им открылась страшная карти- на.

Жестокая резня все еще продолжалась. Пленники метались по всей равни- не перед своими безжалостными врагами, в то время как солдаты французс- кой армии стояли в бездействии, которое никогда не было объяснено и ко- торое оставило несмываемое пятно на блестящей репутации Монкальма.

Меч смерти не был остановлен, пока алчность не одолела месть. Только тогда крики раненых и вопли убийц стали стихать, когда ужасные звуки по- тонули в громком долгом и пронзительном вопле торжествующих дикарей.

Глава XVIII

Все, что угодно.

Скорей всего, что я убийца честный,

Я действовал из чести, не из злобы.

Шекспир. "Отелло"

Третий день после взятия форта подходил уже к концу. На берегах Хори- кэна царили тишина и смерть. Запятнанные кровью победители ушли. На мес- те лагеря, в котором так недавно кипело шумное веселье победоносной ар-