мии, виднелся безмолвный ряд покинутых хижин. Крепость представляла со- бой дымящиеся развалины. Обуглившиеся балки, осколки взорванных артилле- рийских снарядов и обломки разрушенных каменных построек в беспорядке покрывали землю.

Погода также сильно изменилась. Солнце, унося с собой тепло, скрылось в тумане, и сотни человеческих тел, почерневших от страшной августовской жары, застывали под порывами холодного, точно ноябрьского, ветра. Вол- нистые прозрачные туманы, несшиеся Над холмами по направлению к северу, возвращались теперь в виде мрачной завесы, гонимой бешеной бурей.

Исчезла зеркальная гладь Хорикэна. Зеленые сердитые волны бились о берега, северный ветер ревел над озером.

Одинокие, еле заметные чахлые былинки колыхались под порывами ветра. Резкие очертания его выделялись своей обнаженностью. Глаз напрасно ста- рался проникнуть в безграничную пустоту небес, закрытых от взора серой завесой тумана.

Ветер дул неровно: он то льнул к земле, как будто нашептывая что-то, то разражался пронзительным печальным свистом и врывался в лес, наполняя воздух срываемыми на пути листьями и ветвями. Несколько воронов боролись с сильными порывами бури. Миновав простиравшийся над ними зеленый океан лесов, они с радостью опускались где попало и принимались за свой отвра- тительный пир.

Все вокруг было дико и пустынно; казалось, всякого, кто появлялся здесь, внезапно поражала безжалостная рука смерти.

Но теперь владычеству ее как будто пришел конец, и в первый раз, с тех пор как удалились виновники преступлений, человек решился прибли- зиться к этому месту.

За час до заката солнца пять человек вышли из узкой прогалины между деревьями, где тропинка к Гудзону убегала в лес, и пошли по направлению к развалинам крепости. Сначала они подвигались медленно и осторожно. Впереди двигалась легкая фигура; по настороженности и подвижности ее бы- ло видно, что это туземец. Он всходил на каждый холмик, тщательно осмат- ривал каждую кочку и затем жестом указывал своим спутникам путь, по ко- торому следовало идти. Спутники не уступали ему в осмотрительности, не- обходимой при войне в лесу. Один из них, тоже индеец, отошел немного в сторону и наблюдал за краем леса; его глаза давно привыкли замечать ма- лейший признак опасности. Остальные трое были белые.

Страшные картины, постоянно встречавшиеся по пути к берегу озера, действовали на членов отряда так же различно, как различны были их ха- рактеры. Юноша, идущий впереди, бросал украдкой угрюмые взгляды на обе- зображенные жертвы. Он боялся выразить охватившие его сильные чувства, но был еще слишком неопытен, чтобы подавить их вполне. Его старший крас- нокожий товарищ был чужд подобной слабости. Он прошел мимо мертвецов с таким спокойствием, какое может быть приобретено только долгой привыч- кой.

Чувства белых - печальные у всех - также были различны. Человек с се- дыми кудрями и морщинистым лицом, воинственный вид и походка которого, несмотря на одежду жителя лесов, говорили о том, что этот человек давно привык к военным ужасам, не стеснялся, однако, выражать свои чувства громким стоном при виде какого-нибудь особенно тяжелого зрелища. Шедший рядом с ним молодой человек вздрагивал, но старался подавить свое чувство, по-видимому, щадя своего спутника. Только тот, который шел по- зади всех, громко выражал свои мысли, не боясь, что его услышат, не страшась последствий.

Читатель, конечно, сразу узнал в путниках могикан, их белого друга - разведчика, а также Мунро и Хейворда.

Ункас шел впереди; дойдя до центра равнины, он испустил крик, на ко- торый сбежались все его товарищи. Молодой индеец остановился у группы мертвых женских тел, лежавших беспорядочной грудой. Несмотря на весь ужас, вызываемый этим зрелищем, Мунро и Хейворд в порыве любви, которую ничто не могло удержать, бросились туда, чтобы посмотреть, не найдут ли они тех, кого искали. Задумчиво, безмолвно стояли они вокруг тел, когда к ним подошел разведчик. Смелый обитатель лесов взглянул на грустное зрелище; его лицо выражало гнев.

- Я бывал на многих полях битвы, мне приходилось идти по кровавому следу в продолжение долгих часов, - сказал он, - но я нигде не видел так ясно руки дьявола, как она видна здесь... Мстить - это свойство индей- цев. А я - белый человек, но я хочу сказать здесь, перед лицом небес: если когда-нибудь эти французы окажутся на расстоянии выстрела, найдется такое ружье, которое до тех пор будет выполнять свой долг, пока порох горит, а кремень высекает искру! Томагавк и нож я оставлю тем, кому дано от природы владеть ими... Что ты скажешь, Чингачгук? - прибавил он на делаварском наречии. - Думаешь ли ты, что гуроны станут хвастаться этим поступком перед своими женщинами в дни, когда снега покроют холмы?

Негодование мелькнуло на смуглом лице вождя могикан; он вынул нож из ножен и затем задумчиво отвернулся от ужасного зрелища; лицо его приняло выражение такого глубокого покоя, словно ему были вовсе не знакомы сильные чувства.

- У-у-ух! - вскрикнул молодой могиканин, приподнявшись на цыпочках и внимательно вглядываясь вперед.

Звук его голоса и движение спугнули воронов, сидевших неподалеку; они полетели искать другой добычи.

- Что такое, мальчик? - спросил разведчик, пригибаясь, словно панте- ра, готовая сделать прыжок.

Ункас, ничего не ответив, быстро убежал и через несколько минут так же быстро появился из чащи, с триумфом размахивая куском зеленой вуали со шляпы Коры. Его движения, вид развевающейся вуали и новый крик, выр- вавшийся из уст молодого могиканина, немедленно собрали вокруг него всех остальных.

- Мальчик мой! - голосом, полным отчаяния, воскликнул Мунро. - Верни- те мне мое дитя!