Стеной стоял дремучий бор,

И бурных рек гремел разлив,

И мчал поток, и пел ручей,

И бил фонтан в тени ветвей.

Брайант

Предоставим ничего не подозревавшему Хейворду и его доверчивым спут- никам углубляться в дремучий лес, населенный вероломными жителями, и, используя свое авторское право, перенесем место действия нашего рассказа на несколько миль к западу от того места, где мы их видели последний раз.

В этот день два человека сидели на берегу небольшого, но очень быст- рого потока, протекавшего на расстоянии одного часа пути от лагеря Веб- ба. По-видимому, они ждали появления какого-то человека или начала ка- ких-то событий. Могучая стена леса доходила до самого берега речки; вет- ви густых деревьев свешивались к воде, бросая на нее темную тень. Столи- це уже не жгло с такой силой, дневной зной спал, и прохладные испарения ручьев и ключей легкой дымкой висели в воздухе. Нерушимая тишина, царив- шая в этом лесном уголке, прерывалась по временам ленивым постукиванием дятла, резким криком пестрой сойки или глухим однообразным гулом отда- ленного водопада, доносимым ветром.

Но эти слабые обрывки звуков были хорошо знакомы жителям лесов и не отвлекали их внимания от беседы. Красный цвет кожи одного из собеседни- ков и его одежда обличали в нем воина-индейца. Загорелое лицо другого, одетого тоже в очень простое и грубое платье, было гораздо светлее; он казался несомненным потомком европейских переселенцев.

Краснокожий сидел на краю мшистого бревна и спокойными, но вырази- тельными движениями рук подчеркивал свои слова. Его почти обнаженное те- ло являлось ужасной эмблемой смерти: оно было расписано черной и белой красками, что придавало человеку вид скелета. На бритой голове индейца была только одна прядь волос, украшением же служило лишь орлиное перо, спускавшееся на левое плечо. Из-за пояса виднелись томагавк и скальпиро- вальный нож английского производства. На мускулистом колене небрежно ле- жало короткое солдатское ружье, одно из тех, какими англичане вооружали своих краснокожих союзников.

Все в этом воине - его широкая грудь, прекрасное телосложение и гор- деливая осанка - доказывало, что он достиг полного расцвета сил, но еще не начал приближаться к старости.

Судя по фигуре белого, можно было сказать, что он с самой ранней юности познакомился с лишениями и невзгодами. Он был мускулист, скорее худощав, чем толст; каждый напряженный нерв и стальной мускул его тела говорили о том, что жизнь этого человека проходила в беспрестанном риске и тяжелом труде; одежда его состояла из охотничьей рубашки зеленого цве- та, окаймленной желтой бахромой; голову прикрывала летняя кожаная шляпа.

За поясом охотника торчал нож, но томагавка у него не было. По обычаю краснокожих его мокасины украшала пестрая отделка, кожаные штаны были зашнурованы по бокам, а выше колен перевязаны оленьими жилами. Кожаная сумка и рог с порохом довершали его снаряжение; у ствола соседнего дере- ва стояло его очень длинное ружье. В небольших глазах этого охотника или разведчика светились живость, проницательность и ум. Во время разговора он оглядывался по сторонам, то ли высматривая дичь, то ли опасаясь како- го-нибудь скрытого нападения. Несмотря на обычную подозрительность, лицо его было не только бесхитростным, но в тот момент, о котором идет речь, оно было преисполнено безукоризненной честностью.

- Предания твоего племени, Чингачгук, говорят за меня, - сказал он.

Беседа велась на том наречии, которое было знакомо всем туземцам, за- нимавшим область между реками Гудзоном и Потомаком, и мы будем для удобства читателя давать лишь вольный перевод, стараясь, однако, сохра- нить некоторые особенности речи собеседников.

- Твои отцы пришли из страны заходящего солнца, переправились через большую реку, сразились с местными жителями и завладели их землями. Мои предки пришли от красной утренней зари, переплыли через Соленое Озеро и поступили так же, как твои родоначальники. Не будем же спорить об этом и попусту тратить слова.

- Мои праотцы сражались с обнаженными краснокожими людьми, - сурово ответил индеец на том же языке. - Скажи, Соколиный Глаз, разве ты не ви- дишь разницы между стрелой с каменным острием и свинцовой пулей, которой ты приносишь смерть?

- Природа дала индейцу красную кожу, но у него есть разум, - сказал белый, покачав головой, словно человек, которому этот призыв к его спра- ведливости не прошел впустую. На мгновение показалось, что ему пришло в голову только слабое доказательство, но потом, собравшись с мыслями, он ответил на возражение своего соперника наилучшим образом, насколько ему это позволяли его скудные знания. - Я неученый человек и не скрываю это- го; однако, судя по тому, что я видел во время охоты на оленей и белок, мне кажется, что ружье в руках моих дедов было менее опасно, нежели лук и хорошая кремниевая стрела, которую послал в цель зоркий глаз индейца.

- Все это ты слышал от твоих отцов, - холодно ответил краснокожий, махнув рукой. - Но что говорят ваши старики?

Разве они говорят воинам, что бледнолицые были встречены краснокожими в военной раскраске, с каменными топорами и деревянными ружьями в руках?

- У меня нет пристрастий, я не хвастаюсь преимуществами своего рожде- ния, хотя мой злейший враг - макуас - не посмеет отрицать, что я чисток- ровный белый, - ответил охотник, с тайным удовлетворением разглядывая свою потемневшую, жилистую, костлявую руку. - Но я охотно сознаюсь, что не одобряю многих и очень многих поступков моих соотечественников. Один из обычаев этих людей - заносить в книги все, что они видели или сдела- ли, вместо того чтобы рассказать обо всем в поселениях, где всякая ложь трусливого хвастуна немедленно обнаружится, а храбрый солдат сможет призвать в свидетели собственным правдивым словам своих же товарищей. И поэтому многие ничего не узнают о настоящих делах отцов своих и не будут стараться превзойти их. Что касается меня, то в обращении с ружьем у ме- ня прирожденные способности, и это, наверное, передается из поколения в поколение, ибо, как говорят наши священные заповеди, хорошее и плохое наследуется.

Впрочем, я бы не хотел отвечать за других. Каждую историю можно расс- матривать с двух сторон. Скажи мне, Чингачгук, что говорят предания краснокожих о первой встрече твоих дедов с моими? Миссисипи.

Наступило молчание. Индеец долго не говорил ни слова; наконец, полный