наложил стрелу на тетиву лука. Рога шевельнулись; казалось, их облада- тель почуял в воздухе близость опасности. Еще секунда - и тетива зазве- нела. Стрела блеснула в воздухе. Раненое животное выскочило из ветвей прямо на своего скрытого врага, грозя нанести ему удар рогами. Ункас ловко увернулся от взбешенного оленя и, подскочив к нему сбоку, быстро пронзил его шею ножом. Олень ринулся к реке и упал, окрашивая воду своей кровью.

- Дело сделано с ловкостью индейца, - с одобрением сказал Соколиный Глаз, беззвучно смеясь. - Приятно было смотреть! Но все же стрела хороша лишь на близком расстоянии, и в помощь ей нужен нож.

- У-у-ух! - произнес его собеседник и быстро повернулся, точно соба- ка, почуявшая дичь.

- Клянусь богом, кажется, сюда идет целое стадо! - заметил Соколиный Глаз, и его глаза заблестели. - Если олени подойдут на расстояние ружей- ного выстрела, я все-таки пущу в них пулю-другую, хотя бы весь союз шес- ти племен услышал грохот ружья! Что ты слышишь, Чингачгук? Для моего слуха лесные чащи молчат.

- Вблизи только один олень, да и тот убит, - сказал индеец и накло- нился так низко, что его ухо почти коснулось земли. - Но я слышу звуки шагов.

- Может быть, волки гнали этого оленя и теперь бегут по его следам?

- Нет. Приближаются кони белых, - ответил Чингачгук, горделиво выпря- мился и принял прежнюю позу. - Соколиный Глаз, это твои братья. Поговори сними.

- Хорошо. Я обращусь к ним с такой английской речью, что самому анг- лийскому королю не было бы стыдно ответить мне, - сказал охотник на том языке, знанием которого он гордился. - Но я ничего не вижу и не слышу: ни шагов животных, ни топота человеческих ног. Ага! Вот треск сухого хвороста! Теперь и я слышу, как зашелестели кусты. Да-да, шум шагов! Я его принял за отголосок рева водопадов. Но вот и люди. Боже, спаси их от ирокезов!

Глава IV

Ты не уйдешь из леса раньше,

Чем за обиду я не отомщу.

Шекспир. "Сон в летнюю ночь"

Едва охотник замолчал, как показался первый всадник небольшого отря- да. Его-то шаги и уловил настороженный слух индейца.

Через полянку бежала одна из тех извилистых тропинок, которые протап- тывают олени на своем пути к водопою; она упиралась в речку подле того места, где отдыхали белый охотник и его краснокожие товарищи. По тропин- ке медленно двигались путешественники, появление которых в глубине этих непроходимых лесов казалось весьма странным. Соколиный Глаз сделал навстречу им несколько шагов.

- Кто идет? - спросил разведчик, как бы нечаянно подняв левой рукой ружье и приложив указательный палец правой к курку; в то же время он старался, чтобы в этом движении не было угрозы. - Кто идет сюда по опас- ной и дикой тропе зверей?

- Друзья закона и короля, - ответил всадник, ехавший впереди ос- тальных. - С восхода солнца мы едем в тени этого леса и жестоко измучены усталостью, голодом и своим трудным странствием.

- Вы, наверное, заблудились, - прервал его Соколиный Глаз, - и нас- только беспомощны, что не знаете, ехать ли вам направо или налево.

- Вот именно. Не знаете ли вы, как далеко отсюда до королевского фор- та Уильям-Генри?

- О! - воскликнул белый охотник и расхохотался, но быстро подавил не- осторожный громкий смех, опасаясь привлечь внимание врагов. - Вы потеря- ли дорогу, как собака теряет след оленя, когда между нею и зверем расс- тилается озеро Хорикэн. Уильям-Генри!.. Боже мой! Если вы друзья короля и у вас есть дела с королевской армией, лучше поезжайте по течению реки к форту Эдвард и скажите о том, что вам нужно, Веббу, который спрятался в этой крепости, вместо того чтобы пробиться в теснины и прогнать дерз- кого француза в его берлогу за Шамплейном.

Путник ничего не ответил на это странное предложение, потому что дру- гой всадник выехал из рощи и, обогнав его, сказал, обращаясь к охотнику:

- Сколько отсюда до форта Эдвард? Из того места, куда вы теперь сове- туете нам отправиться, мы выехали сегодня утром, а направляемся в вер- ховье озера.

- Значит, вы раньше потеряли зрение, а потом уже заблудились, потому что дорога через волок, шириной, по крайней мере, в две сажени, простор- ней, пожалуй, чем лондонское шоссе, и шире дороги перед самим королевс- ким дворцом.

- Мы не будем оспаривать достоинства военной дороги, - с улыбкой воз- разил Хейворд, ибо, как, наверное, догадался читатель, это был он. - По- лагаю, в настоящую минуту достаточно сказать вам, что мы доверились про- воднику-индейцу, который обещал провести нас ближайшей, хотя и очень глухой тропинкой. Но оказалось, что он плохо знал ее, и теперь совсем непонятно, где мы очутились.

- Индеец, заблудившийся в лесу? - сказал охотник и с сомнением пока- чал головой. - Он заблудился в такое время, когда солнце жжет вершины деревьев, а ручьи полны до краев, когда мох каждой березы может сказать, в какой стороне неба загорится вечером северная звезда? Леса полны оленьих троп, которые сбегают или к рекам, или к соляным ямам, - словом, к местам, известным каждому. Кроме того, и гуси не все еще улетели к ка- надским водам. Странно, необыкновенно странно, что индеец сбился с пути между Хорикэном и излучиной реки! Не мохок ли он?

- По рождению нет, хотя это племя приняло его к себе.

Мне кажется, его родина севернее и он принадлежит к индейцам, которых вы называете гуронами.

- У-у-ух! - в один голос вскрикнули краснокожие товарищи белого охот- ника.

До сих пор они сидели неподвижно и, по-видимому, бесстрастно относи- лись ко всему происходящему, но в эту минуту могикане вскочили: удивле- ние, видно, взяло верх над их выдержкой.

- Гурон? - повторил суровый разведчик и снова, не скрывая недоверия, покачал головой. - Это предательское, вороватое племя. Гурон остается гуроном, кто бы ни принял его к себе. Никакими средствами вы ничего не