стали бы первыми жертвами, которые Соколиный Глаз принес бы ради своей личной безопасности, если бы он не считал подобного поступка совершенно недостойным белого человека. Поэтому он отправился прямо, к центру ста- на, надеясь на прочность веревок, которыми он связал индейца и колдуна.

Шаги его становились все осторожнее, по мере того как он подходил к жилищам, и от его бдительного взора не ускользал ни один признак враж- дебных или дружеских намерений индейцев.

Впереди других стояла маленькая хижина; казалось, она была брошена наполовину готовой, не приспособленной для жизни в ней.

Однако сквозь щели проникал слабый свет, показывая, что хижина, хотя и не достроенная, обитаема. Разведчик направился туда, как осторожный генерал, который знакомится с авангардом вражеской армии, прежде чем произвести атаку.

Соколиный Глаз принял свойственное медведю положение - встал на чет- вереньки - и пошел к небольшому отверстию, сквозь которое можно было ви- деть внутренность хижины. Она оказалась жилищем Давида Гамута. Здесь учитель пения уединился со всеми печалями и страхами.

Как ни слепа была вера Давида в чудеса, совершавшиеся в древности, он отрицал возможность прямого вмешательства сверхъестественной силы в сов- ременный мир. Он безусловно верил в то, что ослица Валаама могла загово- рить, он относился несколько скептически к возможности услышать пение медведя, а между тем он убедился в этом, к великому своему удивлению. Бросив взгляд на певца, Соколиный Глаз сразу увидел, что в уме у него царит полное смятение. Давид сидел в печальном раздумье на куче хворос- та, из которой брал иногда несколько ветвей, чтобы поддержать скудный огонь. Одет был поклонник музыки все так же, только в дополнение к свое- му наряду он прикрыл еще лысую голову треугольной шляпой, оказавшейся недостаточно привлекательной, чтобы возбудить алчность кого-либо из по- хитителей.

Сметливый Соколиный Глаз вспомнил, как быстро покинул Давид свое мес- то у ложа больной, и догадался, о чем размышляет теперь певец. Он обошел вокруг хижины, убедился, что она стоит совершенно отдельно от других, и решился войти в нее. Войдя в низкую дверь, он очутился прямо перед Гаму- том. Их разделял костер. Соколиный Глаз сел, и в продолжение целой мину- ты оба молча смотрели друг на друга. Внезапное появление зверя потрясло Давида. Он поискал в кармане камертон и встал со смутным намерением пус- тить в дело музыкальное заклинание.

- Мрачное и таинственное чудовище! - воскликнул он, хватая дрожащими руками свой инструмент. - Я не знаю ни тебя, ни твоих намерений, но если ты замышляешь что-либо против смиреннейшего из слуг храма, то выслушай вдохновенную речь израильского юноши и покайся!

Медведь затрясся всем своим косматым туловищем. Затем хорошо знакомый Гамуту голос проговорил:

- Отложи-ка в сторону свистульку и поучи свою глотку воздержанию. Пять простых, понятных английских слов стоят целого часа крика.

- Кто ты? - спросил Давид, задыхаясь.

- Такой же человек, как ты, кровь которого имеет столько же примеси крови медведя, как и твоя. Неужели ты так скоро забыл, от кого получил тот глупый инструмент, что у тебя в руке?

- Неужели это может быть? - воскликнул Давид. Он вздохнул свободнее с тех пор, как истина начала открываться перед ним. - Мне пришлось видеть много чудес, с тех пор как я попал к язычникам, но такого еще ни разу не случалось.

- Ну-ну, - сказал Соколиный Глаз, откидывая медвежью голову и показы- вая свое честное лицо, чтобы убедить этим нерешительного товарища, - вы можете увидеть кожу, хотя и не такую белую, как у милых девушек, но все же такую, красный оттенок которой происходит лишь от ветров и от солнца. А теперь за дело!

- Прежде всего расскажите мне о девушке и о юноше, который разыскивал ее с такой смелостью.

- Они счастливо избавились от томагавков... Но не можете ли вы ука- зать мне, где Ункас?

- Молодой человек в плену, и я сильно опасаюсь, что участь его реше- на. Я глубоко сожалею, что человек с такими хорошими наклонностями дол- жен умереть непросвещенным. Я отыскал прекрасный гимн...

- Можете вы провести меня к нему?

- Задача нетрудная, - нерешительно ответил Давид, - но я боюсь, что ваше присутствие скорее ухудшит, чем улучшит его несчастное положение.

- Не теряйте слов, а ведите меня, - возразил Соколиный Глаз, закрывая снова лицо.

Он показал пример Давиду, первым выйдя из хижины.

Хижина, в которой был заключен Ункас, находилась в самом центре по- селка и была расположена так, что к ней нельзя было ни подойти, ни выйти из нее незамеченным. Но Соколиный Глаз и не думал скрываться. Рассчиты- вая на свой теперешний вид и умение сыграть взятую им на себя роль, он пошел по открытой прямой дороге. Поздний час служил ему защитой. Дети уже погрузились в глубокий сон; все женщины и большинство воинов удали- лись на ночь в хижины. Только четверо-пятеро воинов оставались еще у двери темницы Ункаса, пристально наблюдая за пленником.

Когда воины увидели Гамута в сопровождении существа, одетого в мед- вежью шкуру, которую обычно надевал всем известный колдун, они охотно пропустили их обоих, но не высказали ни малейшего желания удалиться. Напротив, их, очевидно, интересовало, что будут делать тут странные при- шельцы - колдун и безумец.

Так как разведчик не мог разговаривать с гуронами на их языке, то ему пришлось поручить Давиду вести разговор. Несмотря на всю свою наивность, Гамут отлично выполнил данное ему поручение и превзошел все ожидания своего учителя.