Ункас молча и быстро нарядился в шкуру животного и стал ожидать рас- поряжений своего старого товарища.

- Ну, друг, - сказал Соколиный Глаз, обращаясь к Давиду, - перемена одежды будет очень выгодна для вас, так как вы плохо снаряжены для жизни в пустыне. Вот, возьмите мою охотничью рубашку и шапку и дайте мне ваше одеяло и шляпу.

Вы должны доверить мне вашу книгу, очки и свистульку. Если встретимся когда-нибудь в лучшее время, вы получите все это назад и большую благо- дарность в придачу.

Давид расстался со всеми названными предметами с такой охотой, кото- рая могла бы сделать большую честь его щедрости, если бы не то обстоя- тельство, что перемена эта была выгодна ему во многих отношениях. Соко- линый Глаз не замедлил надеть одежду Гамута; когда очки скрыли его бес- покойные глаза, а на голове появилась треуголка, он легко мог при свете звезд сойти за певца, так как по росту они не слишком отличались друг от Друга.

- Скажите, вы склонны поддаваться чувству трусости? - спросил он пев- ца, желая хорошенько обсудить все, прежде чем делать какие-либо распоря- жения.

- Мои занятия мирные, а мой характер, смею надеяться, очень склонен к милосердию и любви, - ответил Давид, несколько обиженный такой прямой атакой, но никто не может сказать, что я когда-нибудь, даже в затрудни- тельных обстоятельствах, забывал веру в господа.

- Главная опасность для вас будет в тот момент, когда дикари увидят, что их обманули. Если вас не убьют сразу, значит, вас спасет то, что они считают вас человеком не в своем уме; тогда у вас будут все основания, чтобы, когда придет ваше время, умереть у себя в постели. Если же вы ос- танетесь здесь, то должны сесть в тени и играть роль Ункаса до тех пор, пока хитрые индейцы не откроют обмана; тогда, как я уже говорил вам, наступит для вас время испытания. Итак, выбирайте: бежать или оставаться здесь.

- Я останусь здесь вместо делавара, - твердо сказал Давид. - Он сра- жался за меня храбро и великодушно, и я готов сделать для него не только это, но и гораздо большее.

- Вы говорите как мужчина. Опустите голову и подберите ноги - их нео- бычайная длина может слишком рано выдать истину. Молчите как можно дольше, а затем, когда придется заговорить, хорошо было бы, если бы вы сразу разразились одним из тех криков, которые свойственны вам: это на- помнило бы индейцам, что вы человек невменяемый. Но если они скальпируют вас, чего, я уверен, они не сделают, то будьте спокойны: Ункас и я не забудем этого и отомстим за вас, как следует истым воинам и первым друзьям.

- Погодите, - сказал Давид, видя, что они собираются уходить. - Я не- достойный, смиренный последователь того, кто учил не воздавать злом за зло. Поэтому, если я паду, не приносите жертв моим смертным останкам, но простите тех, кто лишит меня жизни; а если и вспомните их иногда, то пусть это будет в молитвах о просвещении их умов и вечном блаженстве.

Разведчик смутился и задумался.

- Это совсем не похоже на закон лесов, - сказал он, - но, если пораз- мыслить, это прекрасно и благородно. - Он тяжело вздохнул и прибавил: - Да благословит вас небо, друг мой! Я думаю, что вы идете по довольно верному пути, если взглянуть на него как следует, имея перед глазами вечность.

Сказав это, разведчик подошел к Давиду и пожал ему от всей души руку; после этого он сейчас же вышел из хижины в сопровождении одетого медве- дем Ункаса.

Как только Соколиный Глаз увидел, что за ним наблюдают гуроны, он вы- тянулся во весь свой высокий рост, стараясь изобразить сухую, жилистую фигуру Давида, поднял руку как бы для отбивания такта и запел, стараясь подражать псалмопевцу. К счастью, для успеха этого рискованного предпри- ятия ему приходилось иметь дело с ушами, мало знакомыми со сладкими зву- ками. Необходимо было пройти вблизи группы дикарей, и голос разведчика становился все громче и громче по мере приближения к ним. Когда они по- дошли совсем близко, гурон, говоривший по-английски, вытянул руку и ос- тановил разведчика.

- Что же делаварский пес? - сказал он, наклоняясь и стараясь разгля- деть выражение глаз того, кого он принимал за певца. - Он испугался?.. Когда же мы услышим его стоны?

В ответ на это раздалось яростное рычание, так походившее на рев нас- тоящего медведя, что молодой индеец опустил руку и отскочил в сторону. Соколиный Глаз, боявшийся, чтобы голос не выдал его "хитрым врагам, с радостью воспользовался этим мгновение" и разразился таким взрывом музы- кальных звуков, который в более утонченном обществе назвали бы какофони- ей. Но среди его слушателей эти звуки только дали ему еще более прав на уважение, оказываемое дикарями тем, кого они считают сумасшедшими. Ма- ленькая кучка индейцев отступила, пропустив, как они думали, колдуна и его вдохновенного помощника.

Со стороны Ункаса и разведчика требовались необычайная смелость и си- ла воли, чтобы продолжать свой путь так же величественно, как они шли и мимо хижин, в особенности когда беглецы заметили, что любопытство взяло верх над страхом и караульщики подошли к хижине, чтобы убедиться в действии колдовства на пленника. Малейшее неловкое или нетерпеливое дви- жение Давида могло выдать их, а выгадать время было необходимо. Громкие крики мнимого псалмопевца привлекли многих любопытных, которые следили за уходившими, стоя у порога своих хижин; раза два-три им пересекали до- рогу некоторые из воинов, подстрекаемые суеверием или осмотрительностью. Но никто не останавливал их, темнота ночи и дерзость попытки благопри- ятствовали их замыслу.

Беглецы уже выбрались из селения и быстро приближались к густому ле- су, когда из хижины, где был заключен прежде Ункас, раздался протяжный громкий крик. Могиканин вздрогнул.

- Погоди! - сказал разведчик, хватая друга за плечо. -

Пусть они крикнут еще раз. Это был только крик удивления!

Медлить было нечего, так как в следующее же мгновение новый взрыв криков наполнил воздух и разнесся по всему лагерю. Ункас сбросил с себя медвежью шкуру. Соколиный Глаз слегка ударил его по плечу и проскользнул вперед.

- Ну, пусть теперь дьяволы гонятся по нашим следам! - сказал развед- чик, вынимая из куста два заряженных ружья; размахивая над головой "оле- небоем", он подал Ункасу его ружье. - По крайней мере, двое из них най- дут свою смерть.

Они опустили свои ружья, как делают это охотники, готовясь к началу действий, бросились вперед и вскоре исчезли во мраке леса.

Глава XXVII

Антоний. Я буду помнить. Ведь слово Цезаря - закон.

Шекспир. "Юлий Цезарь"

Любопытство дикарей, оставшихся у темницы Ункаса, одержало верх над