себе ружье и все боевые принадлежности, несмотря на то, что раскраска у всех была мирная.

Эти свирепые на вид люди входили тихо, совсем бесшумно; некоторые са- дились в темный угол, другие стояли, словно неподвижные статуи.

Когда собрался весь избранный отряд, Магуа встал, жестом руки прика- зал воинам идти за собой и сам двинулся впереди всех. Воины пошли за вождем поодиночке, в порядке, известном под названием "индейская шерен- га". Они прокрались из лагеря тихо и незаметно, походя скорее на призра- ки, чем на воинов, жаждущих военной славы, ищущих подвигов отчаянной смелости.

Вместо того чтобы направиться по дороге прямо к лагерю делаваров, Ма- гуа в продолжение некоторого времени вел свой отряд по извилистым бере- гам ручья и вдоль запруды бобров.

Начало уже рассветать, когда они пришли на прогалину, расчищенную этими умными и трудолюбивыми животными. Магуа облачился в свое прежнее одеяние из звериных шкур, на котором виднелось изображение лисицы. На одежде одного из воинов красовалось изображение бобра; это был его осо- бый символ - тотем.

Со стороны этого воина было бы своего рода кощунством пройти мимо мо- гущественной общины своей предполагаемой родни, не выказав ей знаков почтения. Поэтому он остановился и сказал несколько ласковых, дружеских слов, как будто обращаясь к разумным существам. Он назвал бобров своими братьями, напомнил им, что благодаря его покровительству и влиянию они остаются до сих пор невредимы, тогда как жадные торговцы давно уже под- говаривают индейцев лишить их жизни.

Он обещал и впредь не оставлять их без своего покровительства.

Эту необычайную речь товарищи воина слушали так серьезно и внима- тельно, как будто слова его производили на всех одинаково сильное впе- чатление. Раз или два над поверхностью воды показывались какие-то черные тени, и гурон выказывал удовольствие, что слова его не пропали даром. Как раз в ту минуту, как он закончил свое обращение, из хижины, стены которой были в таком жалком виде, что дикари сочли ее необитаемой, выг- лянула голова большого бобра. Оратор счел такой необычайный знак доверия чрезвычайно благоприятным предзнаменованием и, хотя животное сейчас же спряталось, рассыпался в благодарностях и похвалах.

Когда Магуа нашел, что на изъявление родственной любви воина потраче- но достаточно времени, он дал сигнал отправиться дальше: Индейцы двину- лись все вместе осторожным шагом, не слышным для людей с обыкновенным слухом.

Если бы гуроны оглянулись, то увидели бы, что животное, снова высунув голову, следило за их движениями с наблюдательностью и интересом, кото- рые легко можно было принять за проявление разума. Действительно, все движения животного были так отчетливы и разумны, что даже самый опытный наблюдатель не в состоянии был бы объяснить это явление; но в ту минуту, когда отряд вошел в лес, все объяснилось. Животное вышло из хижины, и из-под меховой маски показалось мрачное лицо Чингачгука.

Глава XXVIII

Только покороче, прошу вас,

Сейчас время для меня очень хлопотливое.

Шекспир. "Много шума из ничего"

Племя делаваров - или, вернее, половина племени, - расположившееся в данное время лагерем вблизи временного поселения гуронов, могло выста- вить приблизительно то же число воинов, что и гуроны. Подобно своим со- седям, делавары последовали за Монкальмом на территорию, принадлежавшую английской короне, и производили смелые набеги на охотничью область мо- хоков. Однако с обычной сдержанностью, свойственной индейцам, они отка- зались от помощи чужеземцам в тот самый момент, когда те особенно нужда- лись в ней; делавары велели посланным Монкальма передать ему, что топоры их притупились и необходимо время, чтобы их отточить. Командующий Кана- ды, как тонкий политик, решил, что умнее иметь пассивных друзей, чем превратить их в открытых врагов неуместно суровыми мерами.

В то же время, когда Магуа вел в лес свой молчаливый отряд, солнце, вставшее над лагерем делаваров, осветило людей, предававшихся занятиям, свойственным более позднему времени дня. Женщины бегали из хижины в хи- жину: одни - приготовляя утреннюю еду, другие - прибирая внутренность хижины; большинство останавливались, чтобы перекинуться между собой нес- колькими словами. Воины стояли отдельными группами; они больше раздумы- вали о чем-то, чем говорили, а если и произносили несколько слов, то с видом людей, дорого ценящих свое мнение. Повсюду между хижинами видне- лось множество принадлежностей для охоты, но Никто не брался за них. Там и сям какой-нибудь воин осматривал свое оружие. Иногда глаза многих вои- нов сразу устремлялись на большую хижину в центре поселка, словно она составляла предмет размышлений всех этих людей.

На самом краю плоской возвышенности, на которой был расположен ла- герь, внезапно появился какой-то человек. Он был безоружен, и разрисовка скорее смягчала, чем увеличивала природную суровость его строгого лица. Когда он приблизился настолько, что делавары могли видеть его, он сделал жест, выражавший его дружественные намерения, сначала подняв руку к не- бу, а затем выразительно прижав ее к груди. Жители поселения ответили на его приветствие и пригласили подойти ближе.

Ободренный этой встречей, смуглый незнакомец покинул край природной террасы, где он стоял, резко выделяясь на фоне заалевшего утреннего не- ба, и важной поступью пошел к середине стана.

По мере того как он приближался, слышалось легкое бряцание серебряных украшений на его руках и шее да звон маленьких бубенчиков, окаймлявших его кожаные мокасины. Он любезно приветствовал мужчин, не обращая ника- кого внимания на женщин.

Когда незнакомец дошел до группы людей, по гордым лицам которых можно было догадаться, что это вожди племени, он остановился, и делавары уви- дели статную, стройную фигуру хорошо знакомого вождя гуронов, известного под именем Хитрая Лисица.

Его встретили серьезно, молчаливо и настороженно. Стоявшие впереди воины расступились, пропустив лучшего делаварского оратора, говорившего на всех языках северных туземцев.

- Добро пожаловать, мудрый гурон! - сказал делавар на языке макуасов. - Он пришел отведать сакка-туш вместе со своими приозерными братьями?

- Он пришел, - повторил Магуа, наклоняя голову с величием восточного государя.

Вождь, протянув руку, взял гурона за запястье, и они снова обменялись дружескими приветствиями. Потом делавар пригласил гостя войти в хижину и разделить с ним утреннюю трапезу.

Приглашение было принято, и оба воина спокойно ушли в сопровождении трех-четырех стариков, покинув остальных, снедаемых желанием узнать при- чины такого необычайного посещения. Однако они не выразили ни единым жестом, ни словом своего нетерпения.

Разговор в продолжение скромного завтрака вели с чрезвычайной осмот- рительностью; речь шла только о приключениях на охоте, в которой недавно