знак толпе расступиться.

Индейцы повиновались молча и снова сомкнулись в круг, как до появле- ния Ункаса. Он взял разведчика за руку и подвел его к патриарху.

- Отец, - сказал он, - взгляни на этого бледнолицего: это справедли- вый человек, друг делаваров и гроза макуасов.

- Какое имя заслужил он своими подвигами?

- Мы называем его Соколиным Глазом, - ответил Ункас, называя развед- чика его делаварским прозвищем, - потому что зрение никогда не изменяет ему. Мингам он известен своим верным ружьем, и они называют его Длинным Карабином.

- Длинный Карабин! - воскликнул Таменунд, открывая глаза и сурово смотря на разведчика. - Моему сыну не следовало бы называть его другом.

- Я называю другом того, кто на деле показывает себя другом, - отве- тил молодой вождь спокойно и твердо. - Если делавары приветствуют Унка- са, то и Соколиный Глаз находится среди друзей.

- Бледнолицый убил многих из моих воинов. Его имя славится ударами, которые он нанес ленапам.

- Если какой-нибудь минг нашептал это на ухо делаварам, то этим только доказал, что он лживая птица, - сказал разведчик.

Он решил, что для него наступило время оправдаться в таких оскорби- тельных обвинениях.

- То, что я убивал макуасов, я не стал бы отрицать даже на их советах у костра. Но никогда моя рука не принесла вреда делавару, так как я дру- жески отношусь к ним и ко всем, кто принадлежит к их племени.

Легкий одобрительный шепот пробежал среди воинов, обменявшихся друг с другом взглядами, говорившими, что эти люди начинают сознавать свое заб- луждение.

- Где гурон? - спросил Таменунд.

Магуа смело выступил и встал перед патриархом.

- (Справедливый Таменунд не будет удерживать то, что гурон дал ему на время, - сказал он.

- Скажи мне, сын моего брата, - проговорил мудрец, отворачиваясь от мрачного лица Хитрой Лисицы и с радостью устремляя свой взор на открытое лицо Ункаса, - имеет ли гурон над тобой право победителя?

- Нет. Барс может иногда попадаться в ловушки, расставленные женщина- ми, но он силен и знает, как выпрыгнуть из них.

- А Длинный Карабин?

- Смеется над мингом... Ступай, гурон, спроси у своих женщин, каков из себя медведь.

- А чужеземец и белая девушка, которые вместе пришли в мой лагерь?

- Должны идти свободно по какому угодно пути.

- А женщина, которую гурон оставил у моих воинов?

Ункас не отвечал.

- А женщина, которую минг привел в мой лагерь? - строго повторил Та- менунд.

- Она моя! - крикнул Магуа, с торжеством потрясая рукой перед Унка- сом. - Могиканин, ты знаешь, что она моя!

- Мой сын молчит, - сказал Таменунд, стараясь понять выражение лица юноши.

- Это правда, - тихо ответил Ункас.

Последовала короткая красноречивая пауза, во время которой ясно было, как неохотно толпа признавала справедливость требования минга. Наконец мудрец, которому принадлежало право решения, сказал твердым голосом:

- Уходи, гурон.

- А как он уйдет, справедливый Таменунд, - спросил коварный Магуа, - с пленницей или без нее? Вигвам Хитрой Лисицы пуст. Поддержи его, отдав то, что ему принадлежит.

Старец сидел некоторое время, погруженный в глубокое раздумье; потом он наклонил голову к одному из своих почтенных товарищей и спросил:

- Этот минг - один из вождей своего племени?

- Первый среди своих соплеменников.

- Чего же ты еще хочешь, девушка! Великий воин берет тебя в жены. Иди, твой род не угаснет.

- Лучше, в тысячу раз лучше, чтобы он угас, - воскликнула с ужасом Кора, - чем подвергнуться такому унижению!

- Гурон, ее душа в палатках ее отцов. Девушка, которая идет замуж по- неволе, приносит несчастье в вигвам.

- Она говорит языком своего народа, - возразил Магуа, смотря с горькой иронией на свою жертву. - Она из рода торгашей и торгуется из-за ласкового взгляда. Пусть Таменунд скажет что следует.

- Возьми за нее выкуп, а от нас пожелание тебе счастья.

- Я не возьму ничего, кроме того, что принес сюда!

- Ну так уходи с тем, что принадлежит тебе! Великий Маниту запрещает делавару быть несправедливым.

Магуа подскочил к своей пленнице и с силой схватил ее за руку. Дела- вары отступили в полном молчании, и Кора, как бы сознавая, что всякие мольбы будут напрасны, приготовилась беспрекословно подчиниться своей участи.

- Погоди, остановись! - крикнул Хейворд, выскакивая вперед. - Сжалься, гурон! За нее дадут такой выкуп, что ты станешь первым богачом в твоем племени.

- Магуа - краснокожий, он не нуждается в побрякушках бледнолицых.

- Золото, серебро, порох, свинец - все, что нужно воину, будет в тво- ем вигваме, все, что необходимо великому вождю!

- Хитрая Лисица очень силен! - крикнул Магуа, бешено потрясая рукой, в которой держал руку несопротивлявшейся Коры. - Месть в его руках.

- Боже всемогущий, - сказал Хейворд, в отчаянии сжав руки, - неужели ты допустишь это? Тебя, справедливый Таменунд, молю о пощаде!

- Слова делавара сказаны, - ответил старик, закрывая глаза и опуска- ясь на свое место. - Мужчины не говорят дважды.

- Великий вождь поступает мудро и благоразумно, не теряя времени на повторение того, что уже сказано, - проговорил Соколиный Глаз, делая Хейворду знак, чтобы он замолчал, - но каждый воин должен, в свою оче- редь, хорошенько обдумать решение, прежде чем всадить томагавк в голову своего пленника... Гурон, я не люблю тебя и вообще не могу сказать, что- бы ктонибудь из мингов видел снисхождение с моей стороны. Можно смело предположить, что война окончится не скоро и много еще ваших воинов встретится со мной в лесу. Ну, так рассуди, кого ты предпочитаешь при- вести пленником в свой лагерь: эту женщину или такого человека, как я?

- Неужели Длинный Карабин отдаст свою жизнь за женщину? - нереши- тельно спросил Магуа, который уже собрался уходить из лагеря со своей жертвой.

- Нет-нет, я этого не говорил! - ответил Соколиный Глаз, отступая с надлежащей осторожностью при виде жадности, с которой Магуа слушал его предложение. - Это была бы слишком неравная мена: отдать воина в полном расцвете сил за девушку, даже лучшую здесь, на границах... Я мог бы сог- ласиться отправиться на зимние квартиры теперь же, по крайней мере, за шесть недель до того, как опадут все листья, с условием, что ты отпус- тишь девушку.

Магуа отрицательно покачал головой и сделал толпе знак расступиться.